— Прежде чем я начну, прошу вас, господа, понять следующее — исчезновение девушки следует рассматривать хронологически после начала забастовки, не поддаваясь эмоциям.
Найт обращается к нам обоим, ко мне и Гилберту, он как будто успокаивает нас. Почему? Ладно, я. Человек тут новый, а Гил? У него что особенного к этому делу? Перед мысленным взором вдруг встают его горящие ледяным пламенем глаза. Он говорит о Клайди… О нем… О крысе… О том, что он или сбежал бы, или… И вспышка ненависти в глазах…
Что Гилберт не договорил, оборвав сам себя? Вспомнилось — он ненавидит местную золотую молодежь, все в рамках, все вежливы и улыбаются, но — ненавидит. Я уже спрашивал себя, почему? И не находил ответа. Господи… Неужели… Я наклоняюсь к Гилу и шепотом спрашиваю.
— Скажи мне, здесь раньше уже так пропадали молодые девушки?
Он отчётливо вздрогнул и пристально посмотрел мне в глаза. Медленно сказал.
— Пропадали.
Тишина. Широко раскрытые глаза Ольги. Сжатые в ниточку губы Гилберта. Внезапно постаревшее лицо Сэмюэла Грифитса. Неподвижная бесстрастная фигура Найта. Обвожу их всех взглядом. Тихо спрашиваю.
— И всегда по одному сценарию?
— Рассказать, отец?
Глаза Гилберта сузились, как будто он прицеливается. В родного отца? Дядя молча кивнул.
— Сценарий один, Клайд. Бедная фабричная работница, как правило — одинокая приезжая, знакомится с богатым отпрыском уважаемого семейства. Короткая идиллия. И иногда эта девушка исчезает. Как Кэтрин О’Хара.
Такое впечатление, что Гилберт едва не произнес имя Роберты. По спине прокатился озноб. Вот так, значит…
— Но если это не секрет, почему эти самые отпрыски остаются безнаказанными?
Гилберт очень скверно улыбнулся.
— Никогда нет доказательств, Клайд. Только и известно, что некая девушка какое-то время встречалась с каким-то молодым человеком. Потом девушка пропадает, а молодой человек так и остаётся ''каким-то'', без имени, фамилии. А те имена, что остаются в гостиницах… В прокате лодок…
Гилберт замолчал, опомнившись, он понял, что зашёл слишком далеко. Вижу, что он не знает, как продолжить и негромко говорю.
— Откуда известно, что случай с Кэтрин именно таков? Может, она просто уехала?
От доски донёсся голос Найта, мы замолчали и повернули к нему лица.
— Кэтрин вышла из дома ранним утром три дня назад, одетая по дорожному, неся в руке небольшой чемодан.
Найт перелистнул страницу блокнота, став очень похожим на Лигета. Если бы у добряка-начальника цеха были холодные глаза, бесстрастное лицо и пистолет. Что Найт вооружен, я отметил сразу, кобура скрытого ношения за спиной. Как и у Гилберта. Хорош… Отгоняю посторонние мысли, потому что Найт рассказывает такое, от чего меня снова пробила дрожь.
— Ее передвижения удалось проследить до вокзала, там ее последним видел билетер.
Я медленно спросил, непроизвольно облизав пересохшие губы.
— Куда она взяла билет?
— Один билет, до Утики.
— В один конец или с возвратом?
Гилберт как-то странно на меня посмотрел, я встретил взгляд, не дрогнув. Да, братец, похожий план уже был почти осуществлён совсем недавно. Мной, Клайдом Грифитсом. Перевожу взгляд на дядю, он тоже смотрит на меня. И Ольга. Все. Они все — знают. Найт продолжает.
— Билет с возвратом.
— Ее кто-то сопровождал?
— Нет, мистер Грифитс, билетер никого с ней вместе не заметил.
Ольга.
— А ее семья, она им что-то сообщила о своих планах, с кем едет, зачем?
— Нет, мисс, Кэтрин не из Ликурга, вся ее семья в Трое. Здесь она снимала комнату.
Я стиснул зубы, да… Сестра Роберты по несчастью. Но, стоп… Перед глазами ее веселое округлое лицо, какое несчастье? Она была жизнерадостной девицей, вся лучилась весельем. Нет, там было что-то другое… Задаю вопрос.
— Она с дороги или из Утики ни с кем не связывалась, телефон, телеграмма?
Найт чуть пожал плечами.
— Это нам неизвестно, а проверять почту и телеграф мы пока не стали, избегая огласки. Но, возможно, это и не понадобится.
Найт извлёк и показал всем небольшой конверт.
— Кэтрин оказалась предусмотрительной и осторожной девушкой, вот письмо, которое она оставила своей подруге.
Найт развернул листок, и, держа его в руке, произнес.
— Теперь станет ясно, почему мы считаем, что с Кэтрин случилось несчастье.
Мы молча смотрим на него, на письмо в его руке. И слушаем.
''Милая Дороти, я уезжаю в Утику с ним, про которого тебе рассказывала. Прости, но он запретил мне называть его имя, ты же понимаешь… Он очень меня любит, а я его, мы хотим быть вместе. Он обещал, что мы обо всём поговорим и все решим в этой поездке на озера. Я так рада, что он пригласил меня. Но мне и тревожно, я никогда и ни с кем раньше так далеко не ездила. В последние дни в его глазах вижу странное, мы — ирландки, мы умеем чувствовать. Дороти, если ты сейчас читаешь эти строки, значит, я не позвонила из Утики, не вернулась через два дня, и что-то случилось. Никому ничего не говори и отнеси это письмо мистеру Гилберту Грифитсу.
