Полностью согласен с этим высказыванием. Ударная установка просто перевернула мир эстрадной музыки разделив его на «до» и «после». И где нам в случае чего брать новую установку мы понятия не имели. Но и выполнять возросшие требования к ансамблю нам было нереально. Надо было как-то решать эту проблему, и «посовещавшись» с Менделем мы решили обратиться за помощью к Столярову.
– Ну а от меня-то вы чего хотите? – Григорий Арнольдович по моей просьбе согласился принять Фляйшмана. И теперь мы втроём сидим в его кабинете и Мендель, горячась рассказывает моему ректору о нашем ансамбле и ситуации вокруг него. Выслушав наши проблемы, профессор задумчиво крутит в руках карандаш и недоумённо на нас поглядывает. – Я не имею к филармоническому товариществу никакого отношения. И хотя знаком с его руководством, но даже не представляю, как могу вам помочь.
– Помогите нам организовать и провести концерт в здании филармонического общества!
– Где? – похоже мой профессор настолько ошеломлён столь нахальным предложением, что даже его, привычная мне сдержанность, даёт трещину. – Мендель Иосифович, а в здании Оперы вы-таки свой концерт провести не желаете? А шо? Если уж болеть, так на всю голову, чего мелочится-то насморком? Ну, ладно, Миша ещё не совсем понимает, что можно, а что нет, но Вы-то взрослый человек! Вы как себе представляете выступление самодеятельности на сцене, где пел сам Шаляпин! Да вы в своём уме? Это же профанация искусства, если не сказать большего!
Вот тут уже вступаю в разговор я. Теперь моя очередь уговаривать профессора.
– Григорий Арнольдович, так что же получается, всё что я написал, это профанация и к искусству никакого отношения не имеет? А все те партитуры, что я вам передаю вы принимаете только из чувства жалости к бездарности? – своими словами я специально напоминаю профессору о недавнем скандале и о том, как нас клеймили наши недоброжелатели. И профессор, готовый уже разнести в пух и прах наше предложение немного отступает и смягчает тон.
– Миша, я не говорил, что ты пишешь бездарно, но ваше предложение столь неожиданно, что немного выбило меня из колеи. Что вам мешает провести очередной концерт у себя в клубе? Разве вам это кто-нибудь запрещает? Зачем вам такая «высокая» сцена? Вы хоть представляете себе, какие требования и ожидания предъявляются к артистам? Это же исполнители мирового уровня! И вдруг какой-то никому не известный клубный ансамбль. Да с вами и разговаривать никто не станет! Даже и не мечтайте о такой сцене, это не ваш уровень!
– А вот это уже обидно! – Мендель еле сдерживается, так его зацепила столь уничижительная реплика Столярова. – Хочу Вам, Григорий Арнольдович, напомнить, что в моём ансамбле играют и поют самые лучшие артисты города Одесса! И все они с высшим музыкальным образованием, пусть не всеми и не совсем законченным. И не побоюсь этого сказать, что хоть пока они и не имеют мирового признания, но в Одессе мы сегодня самый популярный эстрадный ансамбль!
Таки шо нам тот «мировой уровень», если нас признала сама Одесса? Чтоб Вам в этом убедиться, я приглашаю Вас в любое воскресенье посетить наш концерт в клубе. На каждое наше выступление приходят не только наши советские люди, но и граждане иностранные моряки. Так что наше «мировое признание» где-то уже совсем не за горами. Можете пригласить с собой кого угодно, чтоб составить о нас непредвзятое мнение. А потом посмотрим, наш это уровень или нет, эта ваша «высокая сцена». Может вы ещё гордиться будете, что там выступала сама «Поющая Одесса»!
И вновь в разговор вступаю я. – Григорий Арнольдович, мы в общем-то и не претендуем на исключительность. Почему бы в Одессе не провести смотр художественной самодеятельности? Клубов в нашем городе много, почти в каждом есть музыкальные коллективы, но что они поют и играют, одному богу известно. Так давайте проведём конкурс среди клубной самодеятельности Одессы? Несомненно, кроме нашего ансамбля есть ещё немало хороших и самобытных коллективов. Вот смотр и поможет выявить лучших среди них, а у остальных появится стимул к самосовершенствованию и будет на кого равняться. А «призом» для победителя пусть послужит выступление, как вы выразились, на «высокой сцене». Может быть даже на сцене Вашего Оперного театра. – я улыбнулся профессору, как бы предлагая принять мою последнюю фразу в шутку. Но Столяров остался серьёзен, только стал более задумчив.
– Смотр клубной художественной самодеятельности? – Столяров медленно и чуть ли не по складам произносит фразу, как бы привыкая к ней и пробуя её на вкус. – А что, мне эта идея нравится. Вот умеешь ты, Миша, перекладывать свои проблемы на плечи других! Я ничего вам обещать не стану, это не в моей компетенции решать такие вопросы. Но твои слова я донесу по назначению, тем более что эта проблема действительно назрела и давно требует решения. Возможно, твоё предложение будет принято. Но ещё раз говорю, обнадёживать вас не стану, всё будут решать другие товарищи. Но на всякий случай готовьтесь, идея действительно интересная.
