— Уважающий себя ромей принимает ванну два–три раза в течение дня, — объяснил Ираклий, — но здешние преступники–монахи презрели устоявшиеся традиции и позволяли подобную роскошь только три раза в год. Потому вместительные резервуары стоят пустые, но для удовлетворения ваших нужд придут мойщики–прислужники, тщательно вычистят резервуары, наполнят проточной водой, принесут мыльные экстракты и благовонии. Отопительная конструкция — гипокауст находится под полом, горячая вода подаётся по трубам из бронзового котла кочегарного помещения.
После осмотра бывшего монастыря мы отправились на инспекцию второго объекта, где, возможно, будет располагаться магазин и косметический салон. Минут через двадцать, направляясь в сторону центра города и миновав Аргиропратию — небольшой, но престижный квартал, специализирующийся на продаже ювелирных изделий и рынок аптекарей — фармакевсов, мы вышли на оживлённую улицу.
Ираклий привёл к двухэтажному зданию с колоннами, портиком и двускатной крышей.
Просторный торговый зал с мраморным полом, пустыми каменными прилавками, в воздухе присутствовал лёгкий аромат парфюмерии. На втором этаже с более скромным ремонтом пустовали три комнаты без мебели… ни жильцов, ни клиентов… дом, как и монастырь, оказался пригодным для проживания.
— Что случилось с хозяевами? — поинтересовался Кир, — тоже жизнь под откос пошла?
— О нет… устремилась на вершину Олимпа… этот величественный особняк великодушный Никифор Вриенний Благопристойный–Добродетельный предоставлял одной из своих пассий — афинянке Феофано и её младшей сестрице Атанасии… — скривился Ираклий. — Здесь эти две предприимчивые торговки продавали восточные специи: амбру, киннамон, ладан, мухсос, благовонии, притирания, мази, краски для лица. В лавку Феофано и Атанасии часто заходила моя законная супруга, покупала всё, что могла унести на хрупких женских плечиках… в проклятой лавке оставляла мои золотые солиды, но… к счастью, в последнюю неделю законная супруга редко поднимается с кровати, приступы женской лени объясняет хроническим упадком женских сил и, как все лживые матроны, ежедневно донимает своим нытьём и бесконечными жалобами на привкус сладкого во рту… очевидно, переела мёда. Несомненно… как только надоест лежать без дела на кровати, сразу встанет и снова в лавку побежит. Женщины — лицемерные, расточительные… только необычайно живучие существа… — махнул рукой Ираклий. — Вернёмся к нашей увлекательной истории… недавно Никифор Вриенний Находчивый–Предобрейший переселил Феофано и Атанасию во дворец Хормисдас, к себе поближе… что ж, скоро заказчицами этих развратниц будут не обычные уличные матроны, а вельможные магистриссы и патрикиссы — приближённые василиссы Евдокии Макремволитиссы. Если понравится товар, сама венценосная купит спасительные средства для своего унылого лица… разноцветные краски — неоъемлемый атрибут увядающей женской красоты… немилосердное время стремительно уходит, а Евдокия Макремволитисса, как известно, далеко не цветущая гетера.
Последним пунктом в списке значился Евдом или седьмое предместье — пригород на юго–западе Константинополя, расположенный за Феодосиевыми стенами. Евдом представлял собой обширную равнину с открывающимся видом на Мраморное море.
В отличие от предыдущих объектов недвижимости, здесь вовсю кипела жизнь. Ферма занимала несколько гектаров, где, как выразился Ираклий, «под покровительством Бахуса культивировали кислый виноград».
Расположенные в форме квадрата четыре деревянных барака вполне соответствовали ожиданиям. Центром служил внутренний двор с утрамбованным земляным полом. Во дворе стояла печь, женщины выпекали хлеб, варили рыбную похлёбку в громадных глиняных котлах.
За барачным комплексом располагались стойла для домашнего скота — коз и овец, а также крытые черепичным навесом птичники. По территории фермы вальяжно прогуливались откормленные свиньи и подъедали всё, что попадалось под рыло. Кладовые забиты продовольствием — зерном, оливковым маслом, засоленной рыбой и соусом–гароном. Запасы хранились в амфорах внушительных размеров. В пифосах — керамических сосудах в форме шара размером с человеческий рост, разлит годовой запас вина. В сараях складировали косы, пилы и лопаты, а также гребни для вычёсывания овечьей шерсти.
— Магистр Александрион, в ближайшие дни угодливые работники освободят винокурню от одомашненных животных и прочего обслуживающего плебса, а вы сможете обустроить здесь всё, как пожелаете.
— Мне нужно нанять персонал для ремонта и обустройства фермы, торгового дома и бывшего монастыря, а вы предоставите временную охрану.
— Разумеется… два стражника–палатина на каждое здание. Нобилиссимус Никифор Вриенний Бдительный–Предупредительный уполномочил меня стать вашим личным помощником только для того, чтобы знакомить с нашей ромейско–эллинской культурой и оказывать дружеское содействие в коммерческих делах.
— Завтра буду ждать вас в доме Алексиса.
— Всего наилучшего, — поклонился Ираклий. В Византийской империи деньги и сила также в почёте… все раскланиваются и мечтают угодить.
