— Скарлетт, те трое не могли себе позволить купить табак высшего качества. Они всего лишь мелкие чинуши, чье жалование составляет всего двадцать пять фунтов в месяц. Мой информатор сообщил мне, что яд нашли в табаке, который стоит пятнадцать фунтов за унцию.
— Мне так и не удалось выяснить, кто обвинил моего мужа в отравлении. Я уверена, что в том табаке не было яда, наверное, при обыске ему подбросили этот мешок.
— Возможно, а обвинил его Ломар, прежде чем умереть, — глухим голосом ответил Джордж, с сочувствием на меня посмотрев, — якобы он купил табак в лавке Мэттью.
— Слова умирающего никто не будет ставить под сомнение, — произнесла она, сжав пальцами виски, пытаясь унять боль и собрать мысли, которые ускользали, словно вода в песок.
— Да, — проронил мужчина и, бросив ласковый взгляд на Грейс, поставившую перед нами кружки с кофе, заговорил, — Скарлетт, расскажи мне все, что знаешь об этом деле и поделись своими подозрениями…
Спустя три часа, поведав Джорджу о сводных брате и сестре Мэттью; о Луизе Бернард и ее отце; о неожиданно объявившемся родственнике я вернулась в особняк и кратко объяснив встревоженным Роуз и Майли о случившемся, поднялась в свою комнату и, обессиленно упав в кресло, невидяще уставилась в окно.
Только сейчас, вернувшись домой, в спальню, где еще сегодня утром мы с Мэттью были так счастливы, я осознала весь ужас происходящего. Днем, отгоняя от себя дурные и мрачные мысли, я как-то справлялась, но теперь, оставшись одна, оглядывая пустую, вдруг ставшую такой неуютной и холодной комнату, я с трудом сдерживала рыдания.
Резко поднявшись с кресла, я, словно раненый зверь, заметалась по комнате. Переставила книги на полке, убрала шкатулку с украшениями в секретер, взбила подушки… делала всё, чтобы хоть чем-то занять руки и голову, чтобы не думать о плохом, но всё было тщетно.
Я не находила себе места от беспокойства. Сердце стучало так громко, что, казалось, его биение раздавалось на всю комнату. В груди то и дело поднималась тяжесть, словно меня сжимало что-то невидимое, и каждый вдох давался с трудом. Я смотрела в окно, пытаясь найти там хоть какой-то ответ, но взгляд рассеянно скользил по ветвям деревьев и блеклым теням, ничего не замечая. Мысли путались, возвращаясь к одному и тому же: что с ним сейчас, как он там? От неизвестности становилось только хуже, и я чувствовала, как с каждой минутой растет глухое ощущение беспомощности…
— Атторней требует смертной казни, умер еще один человек, — глухим голосом произнёс Джордж, опустив глаза, словно не решаясь встретить мой взгляд. Его слова, тяжелые и холодные, будто остро отточенный нож, ударили меня в грудь, невыносимой болью, разливаясь внутри ледяной волной. Горло сжалось, дыхание перехватило, все вокруг потеряло четкость, а звуки стали глухими, как будто я осталась одна в пустоте, в которой не было и капли надежды…
— Мне удалось выяснить некоторые подробности расследования. Нашли того, кто якобы продал Мэттью яд… старуха подтвердила, что это был Мэттью Блэр.
— Это ложь! Зачем ему это?! — сорвалась я на крик, чувствуя, как внутри меня нарастает паника, сковывая всё тело. Впервые я не знала, что делать и куда бежать, и от этого ощущение беспомощности захлестнуло меня с головой.
— Версия только одна: хотел избавиться от Бернарда. На дне рождения мисс Луизы Мэтт подарил её отцу коробочку с таким же табаком. Кстати, Вильям подтвердил, что Мэтт лично засыпал табак в эту коробочку — именно в этот момент он мог добавить яд в мешок. Этот мешок нашли в дальнем углу склада, где обычно не хранят табак. Продавец, заметив его, открыл, чтобы убедиться, что всё в порядке, и… почувствовал странный запах. Он был резким, сильно отличающимся от обычного аромата табака.
— И Мэтт был настолько глуп, что оставил мешок? — насмешливо проговорила я, вцепившись в подлокотник дивана так, что ногти впились в ткань. Внутри меня всё кипело от ярости и обиды, я чувствовала, как подрагивают мои пальцы, а по спине пробегает холодок неконтролируемой злости. Эта нелепая версия казалась слишком абсурдной, чтобы в неё поверить, но, видимо, для кого-то этого было достаточно, чтобы обвинить моего мужа.
— Как заявил констебль, Мэттью рассчитывал, что мешок не найдут, — с лёгкой горечью ответил Джордж, тут же добавив, — в этой версии слишком много нестыковок.
— Бред, какой же бред. Зачем ему убивать Бернарда? Никто не задался этим вопросом? — простонала я, не в силах сдержать раздражение и отчаяние, я ударила ладонью по сиденью дивана, почувствовав лишь кратковременное облегчение. Мягкая ткань всего на мгновение погасила мой гнев, но душевное напряжение, этот клубок боли и бессилия, никуда не исчезли. Всё внутри меня кипело от возмущения, от бессилия перед этой жестокой несправедливостью.
— Мэттью должен Бернарду приличную сумму денег, — ответил Джордж, скривив губы в горькой усмешке.
— Он отдал! Всё вернул! — возмущенно воскликнула я, точно зная о расчёте — каждая деталь была мне известна до мельчайших подробностей, — в кабинете должна быть расписка, в нижнем ящике стола.
