— Летти… — заговорил было Мэтт, но я прижала палец к его губам, останавливая поток горьких слов.
— Доверься мне, — прошептала, глядя в его измученные глаза. — Просто доверься мне, Мэтт. Я знаю, что делаю.
Он смотрел на меня долгим, пронзительным взглядом, пытаясь запечатлеть в памяти каждую черту моего лица. Потом медленно, точно преодолевая внутреннее сопротивление, кивнул.
— А теперь к делу, времени у нас в обрез, — натянуто улыбнулась и торопливо заговорила, — семья Бернард что-то скрывает. Луиза приходила ко мне, требовала обратиться к твоему деду за помощью. А через час явился ее отец и угрожал, чтобы я даже не смела думать о мистере Флетчере.
— Летти… — встревоженно проронил Мэтт, его руки на моей талии сжались чуть сильнее, будто желая защитить от невидимой угрозы. На его осунувшемся лице заходили желваки, морщина между бровей стала глубже, а в потемневших глазах мелькнуло беспокойство, смешанное с гневом.
— Расписка исчезла, — продолжила я, нервно теребя кружевной манжет своего платья. Тонкая ткань жалобно затрещала под пальцами, но я едва заметила это. — Вильям говорит, что не видел её, но я уверена — он лжёт. А Молли... она внезапно уехала к тетушке в Лермос.
— Молли? — удивленно переспросил муж, задумчиво добавив. — Она никогда не ладила с тётушкой Агатой. Что-то здесь не так...
— Джордж сказал, её уже допросили, — произнесла я, нервно сцепив пальцы в замок. — но и она утверждает, что не было никакой расписки. Мэтт, я не сомневаюсь, что в этом деле замешана семья Бернард, но я не понимаю, что им от тебя нужно.
— Не знаю, я все время думаю об этом, — глухо проговорил муж, резко отворачиваясь к зарешеченному окну. — Кому я помешал, чтобы так жестоко со мной расправиться.
— Мы его найдем, он понесет наказание за все содеянное, — уверенно произнесла и, сделав глубокий вдох затхлого тюремного воздуха, от которого першило в горле, я решительно добавила, — Мэтт... твой дед в Бибери. Я договорилась о встрече.
— Зачем? — голос мужа прозвучал резко, эхом отразившись от сырых стен. — Даже не думай об этом, Летти! Возможно, это он все подстроил, а дед куда опасней Бернарда. Этот человек... он разрушил жизнь моих родителей.
— Я понимаю, — тихо ответила, еще сильней прижавшись к мужу. — Но пока я не вижу иного пути решения, барристер сказал, что все улики против тебя.
— Ты знаешь, какую цену потребует Флетчер? — глаза Мэтта сузились, превратившись в две темные щели.
— Развод, — едва слышно прошептала, чувствуя, как слова обжигают губы. — И, возможно, мой отъезд из страны.
— Нет! Ты не должна...
— Время! — резкий окрик надзирателя, словно удар хлыста, прервал наш разговор.
— Мэтт, послушай, — торопливо зашептала, невольно бросая тревожные взгляды на дверь, за которой эхом отдавались тяжелые шаги надзирателя. — Я не позволю им нас разлучить...
— Проклятье! Здесь я беспомощен, как слепой котенок! — яростно выкрикнул Мэтт, крепко стиснув меня в своих объятиях, — будь осторожна, Летти…
— Буду, — шепнула, поднявшись на цыпочки, придерживаясь дрожащими пальцами за его плечи, я коснулась губами его губ — легко, нежно, как крыло бабочки. Этот поцелуй был обещанием — обещанием вернуться, обещанием спасти его, обещанием любить несмотря ни на что.
— Время вышло! — дверь камеры со скрипом распахнулась, впуская струю ледяного воздуха из коридора. От резкого звука я вздрогнула, а по спине пробежал холодок.
— Я люблю тебя, — прошептала одними губами, в последний раз взглянув на мужа сквозь предательскую пелену слез, я резко развернулась и быстро направилась к двери, пока решимость не покинула меня.
У меня была цель. У меня был план. И я не остановлюсь ни перед чем, чтобы спасти человека, которого люблю…
— Куда едем, миссис Скарлетт? — спросил возничий, его морщинистое лицо, наполовину скрытое широкими полями потрепанной шляпы, появилось в окошке экипажа, стоило мне только устроиться на потертом бархатном сиденье.
— В торговый дом Блэр, — чуть помедлив ответила, не желая возвращаться в особняк, где каждая комната, каждый предмет напоминал мне о Мэтте. Где пусто и тревожно без его смеха, без звука его шагов по скрипучим половицам, без привычного шелеста газеты за утренним чаем. Даже воздух там, казалось, застыл в ожидании возвращения хозяина.
— Как прикажете, госпожа, — проронил мужчина, я же откинулась на спинку сиденья и задумалась.
Наш с Грейс магазин пока еще не открылся — витрины все еще были затянуты белой тканью, а внутри стоят не распакованные ящики с товаром. За швеями подруга сможет присмотреть и без моей помощи — она отлично умела находить общий язык с девушками. А вот магазин Мэттью требовал моего пригляда, особенно после произошедшего и быстро распространившихся по Бибери слухов об отравлении. Поток покупателей существенно упал, и надо было что-то с этим срочно делать.
