В основе бесконечной заманчивости Кубка мира лежал именно этот контраст между нашей по большей части молодой и подвижной командой и более зрелыми, гибкими тактиками сборной Италии. Я знал, что матч будут смотреть по всему миру, но чаще всего мои мысли обращались к нашим фанатам дома. В субботу вечером, к 23.00, английские пабы будут бурлить: из тропических влажных лесов матч будут передавать на огромные экраны, а все вокруг будут вопить и реветь. Я чувствовал, что в 2014 году отношение к матчу было более реалистичным, потому что большинство понимало, что у нас нет таких игроков, чтобы выиграть Кубок мира. Это было совсем не похоже на те разбитые надежды, что страна питала со времен нашей единственной победы в 1966 году.
Футболисты знали, как важно нам сыграть хорошо, чтобы выйти из группового этапа, а затем насколько возможно приблизиться к Кубку мира, ведь дома, в Англии, жаркими летними вечерами все сходили с ума. В раздевалке мне не пришлось много говорить. Рой Ходжсон тоже не отличался красноречием перед матчем. Он позволил мне сказать пару слов в конце, когда команда собралась вокруг меня. Моя речь была очень простой:
– Пусть нам ни о чем не придется жалеть, когда в конце сегодняшнего вечера мы будем уходить с поля, – сказал я игрокам. Я напомнил им, что нужно выложиться по полной, играть, не жалея сил, оставаться ловкими и дисциплинированными – и получить удовольствие от игры. Но самое главное, вспоминая свои прошлые разочарования в составе сборной, я вновь перед выходом из раздевалки повторил: «Пусть не придется жалеть».
Мы с Пирло стояли в туннеле, а наши товарищи выстроились позади нас. Он был похож на старого бородатого воина. Карьера Пирло тоже подходила к завершению – но, боже, какой футболист! Он был одним из титанов европейского футбола. Все говорили, что он не может бегать, зато у него еще сохранялось умение остро видеть игру и прекрасный уровень исполнения передач. Мы давно соперничали, и я восхищался им. Как ни странно, вторую половину прошедшего сезона я играл за «Ливерпуль» в такой же позиции, как и Пирло. Хотя это был лишь один из вариантов той роли, которую исполнял Пирло, ведь мы все же были очень разными игроками. Он, казалось, был типичным итальянцем, а мне же были присущи все особенности (и недостатки) английского футбола. Я вкладывал в матчи всю душу, я бегал и отбирал мяч больше, чем Пирло. Он играл несколько утонченнее, но я со временем доказал, что тоже могу просчитывать игру и отдавать красивые, длинные передачи. Я с нетерпением ожидал очередного грандиозного сражения с маэстро.
В течение долгих лет судьба бывала к нам и жестока, и благосклонна. Мы были соперниками в двух финалах Лиги чемпионов, в 2005-м и в 2007 году. У нас было по одной победе. После того как Пирло пережил унижение в Стамбуле, он сказал, что был почти готов бросить играть в футбол. Обида от поражения «Милана» со счетом 3:0 оставила в его душе не менее глубокий след, чем падение в матче с «Челси» – в моей. Через два года Пирло с «Миланом» взяли реванш надо мной и «Ливерпулем» в финале в Афинах. Я терпеть не могу вспоминать о том матче. Мы проиграли 2:1. Пиппо Инзаги забил первый из двух его голов в том матче, когда мяч, отправленный Пирло со свободного удара, срикошетил от Инзаги и влетел в сетку. Инзаги, не ожидавший гола, в благодарность обнял Пирло. Этот вечер принадлежал «Милану», Инзаги и Пирло.
Даже такие крупные матчи на самой верхушке европейского футбола неожиданно меркли в лучах величия чемпионата мира в Бразилии. Мы с Пирло знали, что для нас этот Кубок мира будет последним. Всего пару недель назад, 30 мая, мне исполнилось 34 года. Пирло же отметил свой тридцать пятый день рождения одиннадцать дней назад. Это была наша последняя битва за международную славу.
Казалось, мы целую вечность ждали в туннеле. Было очень жарко, и стоявший позади меня Джо Харт вытирал висящим у него на шее полотенцем пот с лица. Теперь я понял, почему для сидений на стадионе использовали специальный материал – чтобы они не коробились от жары. Я пытался казаться хладнокровным и смотрел прямо перед собой, но это было непросто. Я оглянулся в туннель – мы с Пирло обменялись многозначительными взглядами. Я протянул ему руку, и он пожал ее, ухмыльнувшись и кивнув. Я с глубоким уважением кивнул ему в ответ.
Итальянцам, казалось, жара была нипочем, и поверх синих футболок они надели спортивные куртки, словно дожидались начала игры прохладным осенним вечером в Милане. Мы же разделись до спортивной формы – белых футболок, белых шорт и белых носков – и все же сильно потели в этой тропической жаре.
Джо снова вытер пот со лба, покрутил шеей и не переставая жевал жвачку у меня под ухом. Ручаюсь, он жаждал оказаться один-одинешенек на своих воротах. Четверка бригады арбитров, все в красном, стояли перед нами, преграждая нам путь. До нас доносились песни английских болельщиков и гомон итальянских фанатов.
