Некоторых авторов я знал давно и понимал, как они удивлены. Я провел в клубе двадцать семь лет, с тех пор как в восемь лет впервые своим кривым, неразборчивым почерком подписал свой первый контракт и меня приняли в центр подготовки «Ливерпуля». Приближался мой семисотый матч в основном составе «Ливерпуля», а капитаном клуба я был с 2003 года. Было совсем не так, будто я, как ребенок, ожидал очередного контракта. Мой возраст, очевидно, играл свою роль, и я довольно трезво смотрел на вещи, чтобы понимать, что моя карьера близится к завершению. Я хотел обсудить свой новый контракт с этой точки зрения, особенно раз уж Брендан так пылко заверял, что я ему нужен в «Ливерпуле».
И все же проходил месяц за месяцем, закончился август, начался сентябрь, потом октябрь, а затем ноябрь, а в клубе, о котором я мечтал еще мальчишкой, молчали. Эта любовь, моя к «Ливерпулю», оставалась неизменной. Отсутствие вестей меня не выбивало из колеи. Брендан заверял меня, что его собственное убеждение не изменилось. В своих планах и на этот сезон, и на сезон 2015–2016 года он все еще видит меня центральной фигурой. Напрашивался только один вывод: ответственные за финансы клуба оттягивают время, избегая вступать в переговоры со Струаном, или же считают, что это не к спеху. А может быть, по их мнению, то, что я остаюсь, было само собой разумеющимся. В конце октября один из двух моих основных спонсоров, Lucozade, попросил меня согласиться на интервью
30 октября 2014 года интервью опубликовали, и я сказал авторам:
– Этим летом я не заканчиваю с футболом. Я доиграю этот сезон. Придется подождать, так ли считают в «Ливерпуле» или они смотрят на это иначе. Решение за «Ливерпулем».
Мы на этом остановились и заговорили о неуверенном начале сезона для «Ливерпуля», уходе Суареса и смутных надеждах на то, что Марио Балотелли сможет все-таки добиться успеха на «Энфилде». Что касается Балотелли, я выражался как можно более дипломатично. Не было смысла публично заявлять, что я уже начал терять веру в Марио. По поводу контракта я мог бы выразиться и яснее, но я все еще тешил себя надеждой, что клуб вскоре пойдет на переговоры со Струаном и мы сможем договориться об условиях, приемлемых для обеих сторон. Но я был доволен, что ясно дал понять, что собираюсь и дальше играть в футбол – неважно, что там решат в «Ливерпуле».
1 ноября мы отправились в Ньюкасл и проиграли 1:0, снова показав неровную игру. Однако после матча все внимание обратилось на отсутствие у меня контракта. Брендана засыпали вопросами, и он отвечал настолько ясно, насколько это было возможно в тех обстоятельствах:
– Все довольно однозначно. Я встречался с представителем Стивена и объяснял ему ситуацию. Я очень хочу, чтобы он участвовал в том, что мы тут делаем. По-моему, он великолепный капитан. И я сообщал об этом владельцам клуба. Уверен, что так и решат, и надеюсь, его представителю удастся договориться об условиях. Стивен играет большую роль в том, чем я здесь занимаюсь. Он – единственный в своем роде футболист, уникальный талант.
Ожидание продлилось еще неделю, и, наконец, Струан получил сообщение от Эйра. Клуб хочет предложить мне новый контракт. Можем ли мы обсудить это? Струан договорился о встрече с Яном. Для меня это был важный день. Я возлагал большие надежды на свой последний контракт с «Ливерпулем», но мне хотелось, чтобы все уладилось, чтобы я мог снова сосредоточиться на футболе. После встречи Струан позвонил мне, гораздо раньше, чем я ожидал. Я спросил:
– Как все прошло? Как долго ты пробыл там?
– Пятнадцать-двадцать минут, – ответил он.
– Правда? Пятнадцать минут?
Струан понимал, что я удивлен. Встреча казалась слишком короткой, чтобы принять решение о моей карьере в «Ливерпуле». Струан все объяснил. «Ливерпуль» выдвинул свои условия. Но это очень напоминало «вот вам ваше предложение». После такого явного намека не было смысла разговаривать с Яном дольше.
Я разговаривал со Струаном по мобильному из дома. Я подумал: «ОК, я так долго ждал, чтобы выяснить, что они намерены делать, – и вот вам предложение? Самое время хорошенько поразмыслить».
