– Мне уже не двадцать четыре, – продолжал я, стараясь вновь перейти к практической стороне дела. – Мне бы хотелось, чтобы мне было двадцать четыре. Мне бы хотелось повстречаться с Бренданом, когда мне было двадцать четыре, потому что тогда я бы сидел здесь и говорил о том, как много титулов мы завоевали вместе. Но на самом деле Брендан пришел в клуб, когда мне уже стукнуло тридцать два.
Клэр планировал зачитать кое-что из хвалебных отзывов главного тренера и моих товарищей. Мне пришлось покачать головой, говоря:
– Это меня подкосит.
Но Клэр все же прочитал несколько трогательных слов от Маргарет Аспиналл из группы поддержки семей погибших на «Хилсборо». Я не мог говорить. Я просто потерял дар речи. Я чувствовал, что у меня наворачиваются слезы, и я чуть ли не онемел, но сделал глубокий вдох и взял себя в руки:
– До конца сезона у нас будет много времени для слез и проявления чувств. Сейчас моя цель – хорошо закончить сезон лично для себя, а еще добиться чего-то для команды и попытаться подбодрить фанатов. Для них, как и для всех нас, выдались непростые полгода… но мне ничего так не хочется, как уйти с трофеем и оставить клуб в лидерах. Мы попытаемся добиться трофея и на время забыть о Стивене Джеррарде.
В понедельник, 5 января 2015 года, мы показали достойную английского футбола игру. Матч третьего этапа Кубка Англии между «Уимблдоном» и «Ливерпулем», проводимый на небольшом стадионе «Кингсмедоу» в Норбитоне, пробуждал воспоминания о финале 1988 года на «Уэмбли». Это было в тот год, когда мне было восемь, и «банда психов» «Уимблдона», к моему ужасу, обыграла «Ливерпуль» 1:0. За прошедшие с тех пор 27 лет, соответствующие тому сроку, что я провел в «Ливерпуле», в «Уимблдоне» сменялись владельцы, клуб покупали, он переехал в Милтон-Кингс, где его переименовали в «Милтон Кингс Донс» и сделали новый бренд. Я понимал и разделял негодование и солидарность фанатов прежнего «Уимблдона», которые отказывались мириться с его видоизменным образом. Они начали все сначала как «Уимблдон». Они медленно, но верно проходили все этапы, чтобы добраться до лиги. Сейчас этот футбольный клуб вновь профессиональный и играет в аналоге бывшего четвертого дивизиона Англии.
Это была очень жизнеутверждающая история, а в «Уимблдоне» даже был свой кумир: стокилограммовый нападающий Адебайо Акинфенва. «Зверя» также называют «самым сильным футболистом Англии». Он был фанатом «Ливерпуля», а я, по-видимому, был его любимым игроком. Это, правда, не остановило большого человека, который обладал удивительно легким касанием, и после тридцать шестой минуты он забил гол, сравняв счет. Я вывел нас вперед, когда, отщелкнув передачу Хавьеру Манкилло, я ринулся на штрафную площадку, прокладывая себе путь между двумя рослыми центральными полузащитниками Второй лиги, чтобы головой забить с отскока. Таким образом я доказывал всем, что отдаюсь клубу не меньше прежнего.
Нам был очень нужен решающий гол, и во втором тайме я со штрафного удара закрутил мяч над стенкой прямо в верхний угол. Нил Ардли, главный тренер «Уимблдона», сказал, что он неоднократно показывал Джеймсу Ши, их вратарю, видео, где я забиваю с таких штрафных ударов. Они были настолько милы, что еще улыбались после матча.
– Вот это Стивен Джеррард, – сказал Ши. – И вот что он делает.
Ардли, бывший член «Банды психов», был еще великодушнее:
– На исходе матча нас сделал игрок мирового класса.
Я с удовольствием обменялся футболками со «Зверем». Мы пожелали друг другу удачи, и во время долгой дороги назад в Ливерпуль я позволил себе помечтать. Финал Кубка Англии 2015 года пройдет на «Уэмбли» 30 мая, в день моего тридцатипятилетия. Я представил себе идеальный, как в сказке, конец. Новые мечты словно вернули нас к жизни, и «Ливерпуль» набирал форму. Мы выиграли четыре из пяти последующих матчей чемпионата, а дерби на «Гудисоне» закончилось вничью 0:0. Мы обыграли «Сандерленд» и «Виллу» в гостевых матчах, а «Вест Хэм» и «Тоттенхэм» на своем поле. Казалось, мы снова делаем успехи. Я забил в матче против «шпор», с пенальти на пятьдесят третьей минуте, но через четверть часа был вынужден уковылять с поля с травмой подколенного сухожилия. Я чувствовал себя плохо, и позже той ночью бригада медиков подтвердила печальные новости. Я буду отсутствовать в течение трех недель – не меньше. Физиотерапевты и врачи понимали, насколько дорог мне каждый матч и каждая минута, проведенная в футболке «Ливерпуля», по мере того как близилось завершение. Но мы уже столько всего пережили: столько невероятных и угрожающих спортивной карьере травм, что им ничего не нужно было говорить. Я знал, как мне везло в прошлом.
