Келли бросила последний взгляд на копошащихся под ней пауков. Тысячи пауков, переплетающихся друг с другом, снующих по яме взад и вперед на длинных мохнатых лапах. Живая, шевелящаяся, пульсирующая меховая масса. Колыхающийся ковер смерти.
Келли глубоко вздохнула и произнесла:
– Мы упадем к паукам.
Люди внизу перестали улыбаться. Бледная зубастая женщина ахнула.
– Повтори-ка, – сказал Бернард через некоторое время.
– Мы… – начала Келли, уже заметно нервничая, – … упадем к паукам.
Группа замерла.
– Ну? – спросил Джек.
– Что ну? – сказал Бернард.
– Что теперь? Мы справились?
– Да, – сказал Бернард. – Это правильный ответ.
Джек махнул кулаком в воздух. Келли пнула стеклянную стену.
– Теперь мы получим ключ? – спросила Келли.
– Видимо, да, – сказал Бернард. – Позвольте только добавить, что мы, конечно, очень рады, что вы прошли испытание, но нам очень хотелось, чтобы вы понюхали наш ковер. Тони, жми кнопку.
Тони нагнулся и нажал кнопку. В ту же секунду яма с пауками стремительно понеслась вниз, как снижающийся лифт, и пол занял свое место. То же произошло и с ямой с карликовыми львами, их милый рев постепенно затих в глубине.
Платформа, на которой стояли Джек и Келли, опустилась, стеклянные стены взмыли вверх и исчезли.
– Хотите, мы сейчас понюхаем ковер? – спросил Джек.
– Слишком поздно, – обиженно сказал Бернард.
Бернард вытащил ключ из кармана. Он посмотрел на него, пожал плечами и положил на землю. Затем он и все остальные отвернулись.
Джек рванул вперед и поднял ключ.
Он был доволен собой. У него получилось мыслить удивительно ясно в этой ситуации. Келли оказалась практически бесполезной, но он не винил ее, поскольку она была слишком напугана.
Дети вышли через ту же дверь, в которую и вошли. Над ней было написано «ВЫХОД».
И снова они попали к Гари, который к тому времени построил модель Эйфелевой башни из шоколадного печенья.
– Еще раз привет, Гари, – произнесла Келли.
– Я все-таки переживаю, что мы не понюхали их ковер, – сказал Джек. – Они нас так просили.
– С чего бы нам это делать? – резко ответила Келли.
– Не знаю. Возможно, чтобы порадовать их?
– Эти ужасные пауки. Неужели ты не испугался?
– Испугался, конечно, – ответил Джек.
– По твоему виду я бы не сказала. Ты был совершенно спокоен.
– Ну, – слегка улыбнулся Джек, – да.
– Мы были на краю гибели; ты же был совершенно спокоен.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Я хочу сказать, что это очень подозрительно! – кипятилась Келли. – Это же ненормально! Эти ужасные пауки – и мы на волосок от смерти.
– Ну, я не так боюсь пауков, как ты.
– Тебя не пугает смерть?!
– Ну почему, мне
– Зачем тогда это скрывать? Я могу назвать только две причины. – Келли уперла руки в бока. – Ты либо участвуешь во всем этом, либо ты – робот.
– Робот?! Ты о чем?!
– Ты бесчувственный!
– Все я чувствую, – резко ответил Джек. – Что ты имеешь в виду? Это… Я просто справился с этим. Ты ничего обо мне не знаешь. Как ты можешь называть меня роботом? Ты ничего обо мне не знаешь.
– Ты ничего не чувствуешь, – повторила Келли. – Ты – робот.
– Неправда! Зачем ты так говоришь?
– Ну, давай, с чем тебе приходилось справляться?
– С тобой, прямо сейчас.
– Я так и знала! Тебе нечего сказать!
– Прекрати так говорить.
– Назови хоть что-то плохое, что с тобой случалось…
– С какой стати? Мы только что спаслись…
– Я тебе не верю! Ты странный. Кто ты такой? Зачем вы все морочите мне голову? Похоже, ты избалованный маменькин сынок, с которого всю жизнь пылинки сдували.
– Моя мама умерла.
Повисло молчание.
Келли уставилась на него.
– Моя мама умерла, – повторил Джек. – Ровно год назад. Вот что плохого со мной случилось. Теперь ты довольна?
Он уставился в пол и крепко сжал кулаки.
Келли тоже уставилась в пол.
– Я ни с кем не говорил об этом прежде и не желаю говорить об этом с тобой. Не знаю, что меня дернуло сказать, в общем, забудь.
Он сменил положение.
– Я не хочу об этом вспоминать. И не смей говорить, что мне было легко. Не смей говорить, что я ничего не чувствую. Ты меня не знаешь.
Келли растерялась.
Джек почувствовал, как к горлу подступил комок. Он сглотнул и попытался сдержать слезы. Ему совершенно не хотелось расплакаться перед Гари и Келли.
Тишину нарушил Гари, запихнувший верхушку «Эйфелевой башни» себе в рот и начавший громко чавкать.
Джек и Келли повернулись к нему.
– Я ем печенье, – сказал Гари, набивая рот печеньем.
– Мы заметили, – сказала Келли. – Можешь дать нам еще один ключ, пожалуйста?
– Хорошо, но чтобы получить ключ, вы должны отгадать загадку. На этот раз я придумал слово посложнее: вкус лучше, чем запах.
– Что лучше есть, чем нюхать… – задумчиво размышляла Келли. – Сыр? Сыр может пахнуть отвратительно, но быть вкусным.
– Не-а, – протянул Гари.
Келли взглянула на Джека, который по-прежнему смотрел в пол.
– Что плохо пахнет? Ноги? Вонючие ноги? – предположила она.
