Она замолчала и отвернулась, а потом, не поворачиваясь, продолжила: – А теперь иди погуляй где-нибудь, дай нам собраться и уехать.
Я и ушла, ничего не понимая, без обиды уже всякой ушла, думая про себя: «Твое проклятие, Валентина, – твой характер, твоя воля непреклонная, твоя неспособность прощать людей». Ведь она никогда никому ничего не прощала! Поэтому, наверное, всю жизнь и была одна-одинешенька, даже когда за Сашку Княжина вышла, осталась одинокой.
Вскоре там, в Хабаровске, я и сорвалась, покалечилась. В Москву санрейсом перевезли меня. Лечили, но ничего не смогли поделать, инвалидом вот и осталась. Когда меня по инвалидности определили на работу в школу-интернат нашу, я ведь даже и не знала, что Валентин здесь учится – до тех пор, пока его родители не погибли. Вот тогда и вспомнила слова Валентинины про сына их. Тогда и удивилась – откуда она узнала-то, что я буду здесь работать инвалидом? Я и усыновить его собиралась, да Андрей Карлович опередил. А когда он вдруг умер скоропостижно, вспомнила и про проклятие и испугалась жутко, подумав, может, из-за этого проклятия я и инвалидом стала? Может, Валька-то и вовсе не стерва была? Может, пыталась она спасти от проклятия того окружающих и меня, дуру? Может, проклятие это и вправду на сына их, Валентина, перенеслось? И как же тут ему поможешь? Да видно, сказки все это, Тасенька, про проклятия, да наговоры всякие. И слава богу! Вон парень-то ученым стал, в люди выбился, а ведь сирота, один-одинешенек.
– Да, Клавдия Афанасьевна, сказки да бредни все это, а вот что меня Мария Зигмундовна потеряла и ругать будет, это уже факт, объективная реальность, – проговорила Таисия Ренатовна, поднялась и отправилась к себе в приемную.
А молодой генерал-майор Княжин Валентин Александрович, начальник химических войск, подъезжая к штабу, подумал: «Да, растет дочка Женечка, вон уже и в отпуск со мной не хочет ехать, скучно ей, видите ли. В Карелию в спортлагерь собралась. Ну да пусть к самостоятельности привыкает, а то теща избаловала совсем. А я, пожалуй, съезжу-ка в Крым, в наш ведомственный санаторий, отдохну. Заодно и нагоняя там дам, кому положено. Проверю, как лечат подчиненных». С такими мыслями и в хорошем расположении духа он поднялся в свой кабинет, на ходу выслушав доклады дежурных.
Летом он на сцецсамолете прилетел в Севастополь, на военный аэродром «Бельбек». У трапа ждала служебная черная «Волга» и много встречающих подчиненных – местных начальников. Проведя совещание и инспекцию в войсках, генерал-лейтенант отправился в Ялту, в свой санаторий, где его ожидало все тамошнее начальство и генеральский люкс с видом на море. Расписание дня его не особенно поменялось и на отдыхе. В 5:30 подъем. До 6:00 – водные процедуры, контрастный душ. До 6:40 – кросс в любую погоду любого времени года. До 7:40 – физические упражнения на снарядах, гантели, штанга, боксерская груша. До 8:00 – душ. Завтрак. С 9:00 – доклады замов, вестовые со спецпочтой. Работа над документами. Доклад в Генштаб. Текущие дела. В 12:00 – обед. С 13:00 до 14:00 – личное время. С 14:00 – теоретические занятия. Химия. Физика. Матчасть. Подготовка к экзаменам в академии химических войск, которые он сдавал, как и все учащиеся, в Костроме, два раза в год. Костромская военная академия имени маршала С. С. Тимошенко готовила высший командный состав для войск РХБЗ, и Княжин не мог себе позволить не окончить ее. С 17:00 до 17:30 – полдник, личное время. Купание в море. Прогулки по Ялте. С 19:00 до 21:30 – ежедневные культпоходы. Концерты. Цирк. Театры (все, кроме балета). Выставки живописи и народного творчества. Конкурсы. Смотры художественной самодеятельности, музеи и т. д. С 21:30 до 21:45 – чаепитие. С 21:45 до 21:55 – личная гигиена. В 22:00 – отбой. И так каждый божий день, кроме тех дней, когда генерал уходил в горы с рюкзаком на неделю. Там у него была полная свобода, он там наслаждался этой свободой, жил в полной гармонии с природой и был счастлив.
И вот однажды во время прогулки по набережной он обратил внимание на девушку, которая что-то рисовала, не обращая внимания на праздно-шатающихся. И вот с этого места поподробнее.
Она сидела к нему спиной на маленьком раскладном стульчике перед мольбертом и рисовала. Тонкое платье из мятой марли светло-бежевого цвета облегало ее красивую фигуру и будто стекало на землю. Княжин подошел ближе и стал внимательно рассматривать картину. Василина почувствовала присутствие за своей спиной мужчины, обернулась, посмотрела на него и доброжелательно, глядя прямо в глаза его, произнесла: «Если вас интересует живопись, рекомендую выставочный зал. Там сейчас прекрасная экспозиция выставлена». Валентин, нисколько не смутившись, ответил: «Я совершенно не разбираюсь в живописи, но ваша акварель мне нравится. В ней много жизни. Она живая».
– Да уж, живехонькая. Сейчас убежит с листа, – ответила Василина и продолжила рисовать.