– Хорошо, Дмитрий Михайлович, подождем. Честное слово, я бы сейчас надрался в хлам. Такого мужика потеряли. Золотого мужика. Он ведь всех почти здесь присутствующих уму-разуму учил, переживал за нас, дураков. Надо же такому случиться, – проговорил негромко командир дивизии и закурил.
Подполковник из прокуратуры взял командира под руку, тактично отвел в сторону и проговорил:
– Иван Тимофеевич, Княжина надо бы отправить с медиками в санчасть на реабилитацию. В шоке он. И генерал-лейтенанта тоже, нельзя его больше тут держать. Требуется судмедэкспертиза. А мне необходимо тут остаться с товарищами. Дождаться Устина Нестеровича, оформить все документы, произвести дополнительные следственные действия.
– Я тоже останусь. Пусть они там без меня повоюют, – ответил командир дивизии и подозвал к себе зама.
Дал распоряжения, и один борт стали загружать и готовить к отлету. Через час вертолет улетел. Оставшиеся протопили избу, восстановили пол, чтобы сыростью не тянуло, застелили спальниками нары и принялись кашеварить в ожидании егеря. Через два часа, как стемнело, вернулся Устин Нестерович, повесил ружье и рюкзак на гвоздь в стене избы и уселся за стол. Оглядел в свете костра лица присутствующих.
– Все так, как говорил старлей. Они погнали лося от промоины, к которой зверь приходил на водопой. Он стал их уводить вверх по руслу от своей лежки за вторым поворотом. Я ее еще с вертолета засек. Гнались за ним километров 12–15, судя по времени, сколько я отсутствовал. Там лось ушел в тайгу. Они по его следу двинулись за ним. Метрах в тридцати-пятидесяти генерал, шедший впереди, завалился на левый бок, скорее всего, стало плохо от перегрузки. Старлей вытащил его на лед. Пытался соорудить салазки из лыж, но, не имея веревок и опять-таки надо было вязать лыжи ивовыми ветками, не смог собрать сани и потащил генерала волоком по снегу. Когда уткнулся в высокий снег с подветренной стороны, взвалил тело генерала на себя и нес до следующего поворота, падал с ним, поднимался и снова шел. Дальше снова тащил волоком. И так до самой избы. Судя по расстоянию и учитывая вес генерала, тащил он его всю ночь. Так что парень-то ваш, старлей, герой. Потаскай-ка на хребтине такую тяжесть столько километров, – сделал вывод егерь Устин Нестерович.
– Да, силен Княжин. Пятнадцать километров махнуть со стокилограммовым Владимиром Ивановичем на плечах, а потом еще неделю ночевать с покойником в одной избе, тут дух нужен, характер, – проговорил задумчиво командир дивизии. – Но меня не покидает вопрос. На кой хрен ему понадобилось гнаться-то за этим лосем? Не был он никаким азартным охотником, не был.
– А мне вот что непонятно, – так же задумчиво произнес подполковник из прокуратуры, – как молодой кадровый офицер, пусть даже не охотник, отправился на охоту без боевого оружия?
– Ну, это может быть и по запарке. Получил команду «За мной!» и помчался исполнять, – ответил командир дивизии.
– Мне тоже не все понятно в поведении наших горе-охотников, – проговорил Устин Нестерович. – Ну, погнали зверя, ломанулись в азарте напрямки, а тот ушел за поворот. Чего же за ним долго-то гнаться на виду? Притаиться надо, подкрасться незаметно. Ветер с его стороны, не учует. А они перли все пятнадцать километров посреди реки, у всех лесных обитателей на виду?
Все замолчали, размышляя. Подошел молодой лейтенант и доложил, что каша готова. Командир дивизии послал его за водкой и наладились ужинать. Помянули добрыми словами генерал-лейтенанта Кудряшова Владимира Ивановича, выпили за упокой души его и отправились спать. Утром, после проведения всех следственных действий и оформления протокола, вертолет доставил оставшихся членов комиссии по назначению. А вскоре по сделанным выводам и отчету этой комиссии, а также по ходатайству руководства дивизии и политотдела, старшему лейтенанту Княжину Валентину Александровичу был вручен орден за личное мужество при спасении командира и присвоено внеочередное звание капитана.
Весной он отбыл в Ленинград для поступления в академию. Сдал все экзамены на отлично и осенью приступил к занятиям. Вот тогда Княжин и встретил на Невском знакомую ему девушку из Перми, очень похожую на его мать Людмилу. Они, не обсуждая тему расставания, стали встречаться. Чувства возобновились, и через короткое время они поженились. Княжина как выпускника, с отличием закончившего академию, направили на Байконур и присвоили ему звание майора. Вскоре у них родилась дочь, Евгения-Женечка, а для блестящего офицера, орденоносца, коммуниста и молодого ученого нашлось место в закрытой лаборатории в закрытом же институте города Ленинграда. Он был переведен на должность замначальника лаборатории, с присвоением звания подполковника. Через два-три года он был уже начальником лабы, и ему было присвоено звание полковника, что соответствовало должности.