Взяла сумочку и ушла в ванную. В сумке этой, кроме всего прочего, лежала бутылка крымского вина «Черный доктор», бывшего большим дефицитом в Советском Союзе. Это вино с фруктами ей прислала Мамашуля с сопроводительным письмом, чтобы обязательно поздравила им Валентина Александровича и поблагодарила за все, пожелала крепкого здоровья ему. Василина и вернулась из ванной с бутылкой вина.
– Валентин, а это Мамашуля прислала из Крыма, чтобы я вас поздравила и поблагодарила. Поздравляю вас с наступающим Новым годом и благодарю по поручению бабушки и от себя лично. – Василина протянула бутылку и добавила: – Точно не знаю, это какой-то древний сорт винограда, еще от аланов, будто бы не только исцеляющий людей от недугов, но и избавляющий от заговоров злых и всякой нечисти.
Валентин внимательно осмотрел бутылку, поставил ее на стол, сказав «спасибо», и помог Валентине усесться за стол.
– А эти и впрямь настоящие троны тоже Павел Тряпицын смастерил? – спросила Василина, пока Валентин усаживался напротив.
– Да, и их тоже. Он настоящий народный умелец. Хочу ему на сверхсрочную предложить остаться. Чтобы Суриковку окончил. А то уедет к себе на Байкал, возьмется неводом омуля черпать и забудет про свой дар художника.
Василина вдруг невольно опять сравнила Валентина с Сафроном: тот так же Ваню Брагина-Кошурникова где-то на Урале нашел. Тем временем Княжин открыл шампанское, разлил его по высоким, тончайшим фужерам и предложил поднять их за уходящий год. Год, который познакомил их в Ялте. Они чокнулись звонко, отпили шипящего вина и принялись уминать великолепные закуски, приготовленные Николаем Ивановичем. Появились всякие воспоминания из уходящего года, веселые происшествия вспоминаются легко. Княжин взглянул на часы, взял пульт и включил телевизор. Генеральный секретарь ЦК КПСС только-только начал свою речь. Наговорился торжественно. Поднял бокал и подытожил: «С праздником, дорогие товарищи! С Новым годом! С новым счастьем!»
Василина и Валентин встали с бокалами в руках, под бой курантов выпили за Новый год и поцеловались через стол не по-настоящему. Потом Валентин обошел стол, достал из кармана маленькую бархатную коробочку и протянул ее Василине со словами: «Я от души поздравляю тебя, Василина, с Новым годом, желаю счастья, любви. И еще одно. Выходи за меня замуж, если согласна. Я тебя люблю!»
У Василины чуть слезы не полились от радости и счастья. Так это было неожиданно, хоть и сильно ожидаемо! Она открыла коробочку, увидела там кольцо с бриллиантом, посмотрела на Валентина искрящимися от волнения глазами, произнесла: «Да, я согласна!» – и кивнула головой. Он обнял ее своими сильными руками, крепко прижал, и вот тут-то они поцеловались по-настоящему. Этот поцелуй мог бы затянуться до утра, но за окнами захлопали петарды, и Валентин снял пиджак, накинул его Василине на плечи и повел ее на балкон. Когда петарды притихли, Княжин поднял руку, взмахнул ею что было сил, и тут же грянул салют. Настоящий, мощный салют с разноцветными шарами в небе, который продолжался минут десять. Когда он закончился, и они вернулись в квартиру, Валентин опять обнял Василину, поцеловал и произнес: «Химические войска и я лично поздравляем и приветствуем тебя, Василина, салютом в твою честь».
Они вернулись к столу. Княжин увидел подаренную бутылку вина, открыл ее штопором и разлил по бокалам: «С Новым годом! С новым счастьем! Спасибо, что ты есть такая на Земле. Спасибо за это твоей маме Даше, бабушке Мамашуле и судьбе!»
Они чокнулись, выпили до дна и закружились в объятиях. Он нежно взял ее на руки и отнес в спальню. Когда их обнаженные тела встретились, и Валентин бережно, но мощно вошел в Василину, она застонала от счастья. Такого страстного желания она не испытывала никогда прежде. А Валентин вдруг приподнялся над ней на руках и замер. Валентина открыла счастливые глаза, увидела его улыбающееся лицо и услышала странные слова, удивившие ее: «Как же ты похожа на нее, тварь!»
Больше она ничего не видела и не слышала. Мощный кулак его правой руки обрушился на ее лицо с ужасающей силой. Неизвестно, сколько времени прошло до того, как Василина пришла в сознание. Она попыталась открыть глаза, но не смогла. Они опухли и заплыли. Попыталась встать, но страшная боль пронзила все ее изувеченное тело. Она лежала беспомощная, нагая, на спине, и ее трясло. Она слышала какой-то стук – то ли в стену, то ли в пол, и тихий голос Валентина, твердивший одно и то же слово: «Тварь, тварь, тварь…»
Превозмогая боль, Василина перевернулась на живот, сползла с кровати и поползла по полу на ощупь. Доползла до дверей спальни, поползла дальше, через зал, по направлению к прихожей. Откуда-то появилась прабабка Катя из Лондона, стала зонтиком указывать, куда ползти, и приговаривать: «Ползи, ползи, Василина, ползи прямо». Уткнулась в какую-то дверь, поняла, что это прихожая, а прабабка Катя не унимается: «Вставай, вставай на ноги, Василина, вот дверь».