К маме в библиотеку притащили пианино «Донбасс» – по ее просьбе. У клуба любителей зарубежной эстрады появился новый вдохновитель – Сергей Иванович Радогорский, новый руководитель эстрадного оркестра «Экспромт». Его, как выпускника Свердловской консерватории с красным дипломом, распределили в наш Дом культуры «Красный факел» по просьбе предприимчивого Юрия Борисовича. Так вот, этот Сергей Иванович привез с собой очень много разной зарубежной эстрады и от нечего делать стал ее демонстрировать посетителям клуба. Мало того – стал еще рассказывать об этой музыке всякие интересные истории и объяснять, к какому музыкальному направлению она принадлежит. И это еще не все – Сергей Иванович стал иллюстрировать эту музыку собственной игрой на фортепиано. Но и это еще не все. Сергей Иванович был виртуозом-пианистом и абсолютником! Ну что он – виртуоз-пианист, было сразу видно по его игре. А вот что такое абсолютник, многие не могли взять в толк и я тоже. И когда я спросил об этом маму, она весело и восторженно объяснила:
– Абсолютник, Сереженька, – это человек с абсолютным музыкальным слухом! Кошка замяукает, а он скажет, что это нота «ми» второй октавы. Дверь заскрипит, а он тут же определит, что это «фа» малой октавы. Понял?
Я, конечно, ничего не понял, но на всякий пожарный мотнул головой.
Сергей Иванович стал заходить в библиотеку и помимо дней, когда собирались участники клуба любителей зарубежной эстрады. Он отбирал себе книги для чтения, советовался с мамой – что почитать? Делился с ней своими сомнениями: удастся ли ему собрать хороший оркестр в нашем клубе? Где столько музыкантов набрать среди рабочих-то нашей табачной фабрики? А мама ему отвечала в своей жизнерадостной манере:
– Сергей Иванович, так вы киньте клич в музыкальном училище. У нас в городе хорошее музыкальное училище, а еще есть Культпросветучилище с оркестровым отделением. Молодежь у нас хорошая, с огоньком – откликнется на ваш призыв.
– Ну, в Культпросветучилище народники, а вот в музучилище можно сходить, – отвечал Сергей Иванович, а я слушал, делая уроки за читательским столом. Сергей Иванович и со мной общался по-свойски, называя меня тезкой, когда я занимался на фортепиано, которое притащили в библиотеку.
– Тезка, ты руки-то расслабь, когда играешь. Технику зажатыми руками не наработаешь. Кто тебя учит-то так? – спрашивал Сергей Иванович.
– Надежда Тарасовна, педагог по фортепиано нашего Дома культуры, – отвечал я.
– Педагог без ног! Она без нот и «Во поле березка стояла» не подберет. А музыкант должен и без нот. Ты вот подберешь «Во поле березку»? – спрашивал он. Я быстро и подобрал. – Молоток, тезка, не безнадежен! Учи вот это упражнение, сначала одной рукой, а потом двумя, – проговорил Сергей Иванович, показав упражнение. И добавил: – Завтра покажешь, что получилось. – И ушел к себе в оркестровку.
Так я стал учиться как бы сразу у двух преподавателей. Надежда Тарасовна меня все время хвалила, а Сергей Иванович все время ругал по-доброму. Он стал приходить с «красненьким» и к нам на квартиру Нины Васильевны. А мама, как бы весело извиняясь, говорила ей:
– Ведь скучно ему в незнакомом-то городе. Не с кем пообщаться – верно ведь, Нина Васильевна?
– Да так-то оно так, Нелька-мать, но он, похоже, тебя и помоложе? – отвечала Нина Васильевна. – Мужик, конечно, видный, талантливый. Говорят, абсолютник? Хоть хрен его знает, что для жизни-то важней? У меня вон Николай Парамонович всю жизнь в театре на вторых ролях прослужил, а человек золотой был, царствие ему небесное. Давай-ка, Нелька-мать, не чокаясь, помянем. – И они отхлебывали «красненькое» из стаканов, а мы с сестрой Наташкой сидели на диване и смотрели телевизор.
Несмотря на свои сомнения, Сергей Иванович собрал великолепный оркестр – биг-бенд.