– Великолепный оркестр! Потрясающе звучание! Идеальный строй! Сложнейший репертуар! – восторгалась моя веселая мама. Я тоже был на этом дебютном концерте, да и весь город был, но мне не очень понравился их сложный репертуар. Я больше песни советских ВИА любил: «Мой адрес – Советский Союз», «Синий-синий иней лег на провода» и др. Как ни странно, но в оркестр Сергея Ивановича «Экспромт» пришли не только учащиеся музыкального училища, но и взрослые дядьки-музыканты. Их называли джазменами. Они оценили абсолютный музыкальный слух молодого руководителя оркестра, его виртуозную игру на пианино и знание зарубежной музыки. И он стал у них авторитетом. Они-то, со слов мамы, и оказали медвежью услугу Сергею Ивановичу своими похвалами. До этого непьющий, нелюдимый, даже застенчивый выпускник консерватории благодаря этим джазменам стал прикладываться – поначалу к портвейну, к вермуту, а потом и к водочке. Выпив с ними после репетиции или концерта, Сергей Иванович становился общительным и веселым, иногда даже очень веселым. Он мог сплясать в библиотеке перед мамой чечетку или лезгинку, держа в зубах мою ученическую линейку. Играл ей что-нибудь виртуозное на пианино «Донбасс», ходил на руках и пел какую-нибудь арию из оперы. Нам с Наташкой и маме это нравилось, а вот другим посетителям библиотеки – не очень. В таком расположении духа он всегда приглашал маму куда-нибудь – в кино или в ресторан, – а мне говорил: «Тезка, ты сегодня остаешься за старшего в доме». Мама закрывала библиотеку, и они шли туда, куда Сергей Иванович приглашал, а я вел Наташку домой, к Нине Васильевне. Раздевал ее, кормил, а потом мы смотрели телевизор до прихода хозяйки.
– Что, Серега, опять в няньках сегодня? – спрашивала громко Нина Васильевна. – Ну да, это хорошо! Больше любви к людям накопишь. Наталия, ну-ка, быстро марш ко мне на колени, а ты, Сергей, пойди погуляй на улице, – командовала Нина Васильевна, наливая себе «красненького», а я бежал на улицу.
Как-то однажды они вернулись из ресторана, когда я уже уложил Наташку и сам лег. Мама с Сергеем Ивановичем о чем-то весело рассказывали Нине Васильевне и, видимо, попивали принесенное «красненькое». Я слушал их, слушал и уснул.
Проснулся от страшного визга Фифочки. Соскочил с кровати как ужаленный, и мама соскочила с соседней кровати в ночнушке. Смотрим – открывается дверь, входит улыбающийся Сергей Иванович в одних трусах и весь в белой шерсти Фифочки. И руки в шерсти, и рот в шерсти. Мама так тревожно, но весело ему:
– Что случилось-то, Сереженька?
– Да ничего страшного, Неля, спите. Меня Фифочка укусила за ногу, а я ее в ответ поймал и покусал, – весело пояснил Сергей Иванович.
– Какая веселая шутка, Сереженька! – улыбаясь, проговорила мама и, успокоившись, легла в кровать.
Но шутка эта не показалась веселой и очень не понравилась Нине Васильевне, а главное – Фифочке. Нина Васильевна постучала в дверь нашей комнаты и проговорила:
– Сергей Иванович, прошу вас выйти из комнаты и покинуть мою квартиру навсегда!
Что Сергей Иванович и сделал немедленно, весело говоря моей маме:
– Завтра, Неля, мы переезжаем ко мне. – И он негромко прикрыл за собой дверь.
На следующий день Сергей Иванович приехал на машине с ребятами из оркестра и, позвонив в дверь, спросил маму:
– Неля, ну вы собрались?
Мама посмотрела на него веселыми глазами и ответила:
– Сейчас, Сереженька, соберемся. Ты подожди. Если тебе неловко здесь, подожди внизу.
Нина Васильевна сидела на диване с виноватым лицом и попивала «красненькое» с утра. Был выходной день. Она позвала мою маму, как только закрылась дверь и Сергей Иванович спустился вниз, и проговорила:
– Нелька-мать, тебя и твоих детей мои вчерашние слова не касаются.
– Я знаю, Нина Васильевна, – ответила мама с улыбкой.
– Тогда не дури. Куда вы поедете-то? Ишь какой смелый: «переезжаем!» Это тебе не оркестром руководить – семью-то заводить! Он тебе хоть предложение-то сделал? – спросила Нина Васильевна.
– Нет, – ответила мама.
– Тогда куда же ты наладилась-то, девка? Так же нельзя, Нелька, мать твою! – проговорила Нина Васильевна, чуть не плача.
– У Сергея Ивановича комната есть отдельная в общежитии, Нина Васильевна. Ему от фабрики выделили как молодому специалисту, – весело ответила мама. – Он мне и раньше предлагал съехаться и жить вместе.
– Да уж, вместе съехаться! Ты только сразу не рожай, Нелечка-мать, ведь детям дом нужен, уют и отец им нужен, – проговорила Нина Васильевна и выпила другую рюмку «красненького» до дна.
– Детям любовь нужна и ласка, дорогая Нина Васильевна. И интересная, духовно насыщенная жизнь, – весело ответила мама, и мы стали таскать свои пожитки на лестничную клетку, откуда их переносили в машину Сергей Иванович с музыкантами.
Мы переехали в фабричное семейное общежитие. Там детей было не меньше, чем в маминой библиотеке, а также был общий телевизор в красном уголке, что нам с Наташкой очень понравилось.