– Я говорю: иностранная литература на иностранных же языках у вас есть? – переспросил Байрон.
Мама посмотрела в его карточку и весело сказала:
– Видите ли, уважаемый Владимир Николаевич, у нас ведь фабричная библиотека при Доме культуры «Красный факел». Вам бы лучше в областную библиотеку имени Максима Горького обратиться.
– А я обращался. Простите, как вас зовут? Там ее тоже нет в свободном доступе и навынос, – тоже весело ответил Байрон.
– Меня зовут Неля Ивановна. Но я не поняла: кого нет в свободном доступе и навынос? – так же весело спросила мама.
– Ну ладно уж, Неля Ивановна. Еще успете наслушаться имени вашего батюшки! А пока молодая еще, вам больше Неля подходит. Не сердитесь, конечно, но просто Неля – краше, – смеясь, проговорил Байрон. – А навынос нет иностранных книг на языке оригинала, – засмеялся он и ушел, прихватив с собой пять новых книжек.
Через неделю Байрон опять пришел и принес книги. Мама поздоровалась с ним весело, как и со всеми, и спросила:
– И что же, Владимир Николаевич, вы все эти книги прочитали, что ли?
– Да, прочитал, а что? – проговорил Байрон, улыбнувшись в ответ.
– Да откуда же у вас столько времени-то на чтение? – опять спросила мама со смехом.
– Так я из-за этих книг, будь они неладны, специально дежурным электриком работаю. С юности, как окончил ПТУ, так и работаю, – улыбаясь во весь рот, ответил Байрон.
– Позвольте спросить вас, Владимир Николаевич: и в каком же это ПТУ учат иностранные языки? Ведь вы интересовались книгами на языках оригинала? Кстати, английский вам знаком? – спросила мама без тени ехидства, но весело.
– Знаком и английский, и немецкий, других не знаю. Да и эти знаю кое-как: читать – читаю и даже понимаю, а говорю плохонько. Я их сам освоил, а чтобы говорить, практика требуется, – ответил он.
– Очень хорошо, что на английском читаете, – сказала мама бодро и деловито. – Я вам сборник стихов Шекспира принесла в оригинале, только с возвратом. Это для меня очень ценный подарок. Школьный учитель подарил на память, Семен Викторович, как лучшей ученице класса. Я в него влюблена была тогда до безумия, аж с седьмого класса, – вот и стала лучшей ученицей! – закончила мама, смеясь, и протянула книгу Байрону.
У того исчезла с лица веселая улыбка. Он бережно взял книгу, уселся за первый свободный стол, раскрыл ее и начал читать, не сказав ни слова. Так, молча, Байрон и просидел с книгой до закрытия библиотеки. А когда понял, что надо уходить, спросил у мамы:
– Можно мне вашу драгоценность взять с собой? Мне нужно некоторые стихи сравнить с переводами Пастернака и Корнея Чуковского. Вы не беспокойтесь, я верну книгу в целости и сохранности.
– Возьмите, конечно. А вы знакомы и с переводами Шекспира? – спросила мама, лукаво улыбнувшись.
– Знаком, – ответил растерянно Байрон и засмеялся в ответ. – Простите меня, Неля, а у вас есть что-нибудь по астрономии? Кроме учебников, конечно?
Мама удивленно посмотрела на него, сказала, что сейчас посмотрит, и направилась к стеллажу с разделом «Наука». Стала выбирать, что бы предложить Байрону, – и почувствовала стоявшего за спиной не посетителя, а мужчину. Заволновалась немного, нашла толстый трактат по астрономии и протянула его Байрону с улыбкой и со словами:
– Вот, почитайте на дежурстве. Только не усните. Я и записывать ее не буду. Вы первый, кто держит в руках этот фолиант в нашей библиотеке. Да, наверное, и последний.
Байрон рассмеялся, поблагодарил маму и ушел.
Через три дня он появился часов в пять, принес трактат и сборник Шекспира.
– Трактат хорош, – сказал он маме, улыбаясь. – А вот с Шекспиром не успел разобраться. Видимо, при переводе происходит национальная адаптация. У Вильяма все конкретно, событийно, без оттенков – они так мыслят. А нам надо атмосферу происходящего почувствовать. Детали важны, чтобы точность мысли выделить. Образы необходимы. Психология. Здесь еще подумать надо. Если вы позволите, Неля, я бы еще полистал ваш сборник на дежурстве. Меня как раз попросили подежурить сегодня во вторую смену. Сменщик заболел, а без дежурного электрика в цеху никак, – почти смеясь, закончил Байрон.
– Разбирайтесь на здоровье с Шекспиром и с астрономией, Владимир Николаевич! – весело проговорила мама. – А когда разберетесь с этим гением английским и звездным миропорядком, может, и мне, простому русскому человеку, растолкуете, что к чему? Я с такой многогранной личностью еще не сталкивалась.
– Обязательно растолкую, Неля, если сам разберусь и если в три смены меня не заставят работать, – смеясь, проговорил Байрон и ушел.
Мама взяла трактат по астрономии, полистала его, закрыла и проговорила: «А есть ли жизнь на Марсе?»
Байрон стал приходить чаще. Он объяснял маме сложности перевода Шекспира с английского и Гете с немецкого. Растолковывал трактат по астрономии. И наконец, признался маме: вначале – что пишет стихи, а потом – что любит ее.