Мама не стала рожать от Сергея Ивановича, но не потому, что послушалась Нину Васильевну, а просто не успела. Где-то через полгода Сергея Ивановича пригласил в свой оркестр пианистом сам Олег Лундстрем. Он был в нашем городе с концертом по разнарядке, Сергей Иванович прослушался у него и очень понравился. Лундстрем выбил для него ставку в Москве и пригласил на работу. Сергей Иванович долго не решался сказать об этом маме, но потом все рассказал, добавив, что он там обживется и перевезет нас в Москву. Мама очень обрадовалась приглашению и восторженно говорила Сергею Ивановичу:
– Сереженька, да такой шанс один раз в жизни выпадает! Ты должен немедленно ехать в Москву, а о нас не беспокойся – мы закаленные.
Сергей Иванович молча выслушал маму, грустно склонив голову перед ней, а утром отправился в столицу. Оказывается, с директором Дома культуры «Красный факел» Юрием Борисовичем Столяровым вопрос был уже решен, и добро получено.
Все бы ничего, но комнату в общежитии нам пришлось освободить. Мы переехали обратно к Нине Васильевне Сусловой, которая была искренне рада этому и встретила нас как родных.
Участники клуба любителей зарубежной эстрады очень расстроились, что Сергей Иванович так неожиданно уехал, и сильно жалели об этом. Оркестр, к большому сожалению Юрия Борисовича, вскоре распался. Только моя мама радовалась его отъезду, говоря: «Тесно ему здесь с таким талантом, Сергею Ивановичу-то, в нашем городе! Большому кораблю – большое плавание. А оно возможно только на большой воде».
А мы с Наташкой сидели на диване, смотрели телевизор и не понимали, про какой такой большой корабль рассказывает мама Нине Васильевне.
Байрон появился в нашей библиотеке где-то через год после отъезда Сергея Ивановича. Среднего роста, обычного телосложения, светловолосый, нос с горбинкой. Оформил у мамы читательский билет и пошел рассматривать стеллажи с книгами. Выбрал штук пять и пришел к маме записывать их в карточку.
– Да, маловат у вас читательский фонд, – промолвил он грустно.
– Да, маловат, – весело ответила мама. – Но мы его раз в год пополняем.
– Раз в год – редко, – сказал мужчина.
Байроном его потом Нина Васильевна нарекла.
– Ну наконец-то! – сказала она маме, которая поведала ей, что познакомилась с поэтом. С настоящим поэтом! – А я-то ждала, заждалась, когда же на тебя Байрон-то снизойдет, Нелька-мать моя! – проговорила Нина Васильевна, театрально взмахнув руками.
Так Владимир Николаевич и стал Байроном.
Но вернемся в библиотеку.
– А вы бы записались еще в одну библиотеку… – проговорила мама. Посмотрела учетную карточку и добавила: – Владимир Николаевич.
– А я записан и в других библиотеках. Там тоже невелик читательский фонд. И на прежнем месте работы, в заводской библиотеке, был записан. Я ведь на вашей фабрике-то недавно работаю. Пришел квартиру зарабатывать, – проговорил весело Байрон.
– Как это – квартиру зарабатывать? – спросила мама с удивленной улыбкой.
– Да вот так. Умные люди посоветовали. Иди, говорят, на фабрику «Факел» – там годика за три-четыре квартиру заработаешь. Вот я и пришел. Жить-то надо, а жить негде, – ответил Байрон, взял книги, попрощался с мамой и ушел.
Мама скривила смешную физиономию, помотала головой, сказала мне: «Сереженька, остаешься тут за старшего», и пошла к директору Дома культуры.
– Здравствуйте, дорогой Юрий Борисович! А правда, что на нашей фабрике можно квартиру заработать за три-четыре года? – произнесла она с порога кабинета директора.
– Здравствуйте, Неля Ивановна, эта информация устарела лет на десять. Раньше строила наша фабрика жилье для рабочих и распределяла нуждающимся, – проговорил директор, перебирая бумаги на столе, и вдруг осекся. Поднял голову на маму и спросил: – Неля Ивановна, только не говорите мне, что вы не записаны в фабкоме в очередь на получение жилья.
– Нет, не записана, – ответила мама и улыбнулась.
– Вы столько лет работаете у нас! Остро нуждаетесь в жилье – и не записаны?! – вытаращив глаза на маму, спросил Юрий Борисович.
– Нет, не записана. Я и не знала даже, что есть такая запись, – уже не очень весело ответила мама.
– Да об этом знают все, даже дети, как родятся! Пришел устраиваться на работу – встаешь в очередь на жилье. Вы что, смеетесь надо мной, Неля Ивановна? – спросил директор, вставая с кресла.
– Нет, не смеюсь – я правда не знала.
Столяров подошел к двери кабинета, открыл ее и произнес:
– Тогда немедленно идите в фабком и записывайтесь. Нет, постойте! Фабком уже закрыт. Значит, так. Завтра в девять утра быть у меня в кабинете. Вместе пойдем к председателю комитета профсоюза.
Назавтра мама с Юрием Борисовичем побывали и в фабкоме, и у замдиректора фабрики по быту, и у самого директора. Все их приняли, выслушали, но ничего конкретного не пообещали.
Через неделю Байрон снова появился у мамы в библиотеке. Сдал взятые книги и пошел осматривать стеллажи с другими.
– А иностранная литература на языке оригинала у вас имеется? – спросил Байрон маму.
Мама сидела за столом и заполняла формуляры.
– Экскьюз ми? – спросила она, с любопытством посмотрев на посетителя.