Мы, конечно, ничего не поняли из того, что сказал Палыч, да и нам было не до того. Пора было двигать в кассу за деньгами. Там нас еще заставили подписать трудовое соглашение, потом расписаться в ведомости – и наконец огромные все-таки деньги, новенькими десятирублевыми купюрами, были у каждого из нас в руках! Эх, как же сладок час расплаты! Для нас, полунищих пацанов, лишенных абсолютно всего, кроме материнской любви, это был самый настоящий праздник, и тот Новый год остался в моей памяти поистине волшебным! Фантастическим! Мистическим!
Мы все, веселые и счастливые, вернулись в оркестровку. Дятел тут же предложил нам обмыть это знаменательное событие в местной пивнухе, от чего мы с Толиком категорически отказались.
Тут в комнату вошла уборщица тетя Нина и сказала, чтобы мы все шли к директору. Велено – надо исполнять, и мы всем шалманом потопали к директорскому кабинету. По дороге я подумал про себя: «Видимо, крепко обиделся Михалыч на мое недоверие к нему – наверное, отчитывать будет». Но, к моему большому удивлению, Яков Михайлович встретил нас у кабинета как ни в чем не бывало. И весело, так по-доброму пригласил в свой кабинет. Вот здесь наступило настоящее удивление, причем не только мое, но и всего коллектива «Светофоры». Большой стол по центру кабинета был до отказа заставлен всякими закусками и бутылками, были даже фрукты.
– Ну что, закусим, господа лабухи, чем бог послал по случаю успешного окончания праздничных мероприятий с существенным перевыполнением плана! – проговорил весело и торжественно Яков Михайлович и пригласил нас присаживаться.
Мы все офонарели от такого внимания и приема, а Палыч тихо произнес:
– Мастер, в длинную играет! Стелет-то мягко, а вот как спать будем?
Я, пожалуй, один расслышал этот каламбур и опять ничего не понял, но насторожился.
– Ну что? – проговорил торжественно, предварительно наполнив «Советским шампанским» тонкие бокалы, Яков Михайлович. – Хочу я произнести этот первый тост за вашу группу «Светофоры», которая состоялась и очень хорошо себя зарекомендовала в деле. А я ведь вначале сомневался, что у вас получится! За коллектив!
Все чокнулись, выпили шипучее шампанское и закусили. После директор произнес еще много, как мне показалось, не очень искренних слов за всех участников группы по отдельности, в том числе и за Бугра. За меня то бишь. И когда наговорился вдоволь, выпил и закусил, вдруг промолвил:
– А почему бы нам не продолжить сотрудничество? На постоянной основе, так сказать?
Мы все сразу примолкли. Яков Михайлович осветил нас обворожительной улыбкой, сделал паузу мастера и продолжил:
– Раз уж вас все жители поселка и не только увидели в деле и вы им явно понравились, почему бы не организовать нам танцевальные вечера два раза в неделю? В субботу и в воскресенье, как я уже говорил, на постоянной основе? – и Яков Михайлович многозначительно замолчал.
– Какие будут предложения по условиям сотрудничества? – неторопливо, с расстановкой спросил в тишине наш Юрий Павлович.
– Условия те же самые: шестьдесят на сорок. Шестьдесят процентов ваши, остальные наши, – мягко ответил Яков Михайлович.
– Условия подходящие, но надо подумать, посоветоваться, – так же не спеша и с расстановкой промолвил Палыч.
– Тогда идите перекурите и подумайте хорошенько. А я, пока вы обсуждаете, советуетесь, распоряжусь, чтобы горячее принесли, – сказал директор Дома культуры и улыбнулся радушно.
Мы поднялись и отправились в оркестровку – курить и думать. Первым заговорил все тот же Палыч:
– Ну что, условия и правда подходящие – в городе все работают пятьдесят на пятьдесят. Обновить репертуар, добавить свет, а там – вперед и с песней!
Все оживились и стали наперебой говорить, что клево, что, конечно, вперед и с песней, что ништяк предложение, – че его обсуждать, надо лабать. Потом замолчали и почему-то уставились на меня. Я удивился и произнес:
– Конечно, надо лабать, но без «приблизительно».
– Что значит «без приблизительно»?» – спросил меня Толик.
– А то и значит, что без «приблизительно». Сегодня продано «приблизительно» триста билетов, завтра – «приблизительно» семьсот. Надо знать точно, сколько билетов продано! – и все опять замолчали и уставились на меня.
– Молодец, Бугор! – проговорил негромко и спокойно Палыч. – Надо каждый раз после танцев снимать кассу и проверять соответствие проданных билетов и оставшихся.
– Клево, Палыч, придумано! Точно, проверять их надо, козлов! – весело проговорил мой друг Толик.
– Вот ты этим и займешься, Толяныч, если договоримся с директором. Ты же у нас бухгалтер, – опять спокойно, без эмоций, проговорил Юрий Павлович.
Все опять оживились. Клево! Зашибись придумано – айда к директору все вместе, выкатим наши условия… Но Палыч опять не спеша проговорил:
– Никуда мы не пойдем все вместе. Пойдет один Серега-Бугор. Такие вопросы решаются конфиденциально, без давления, чтоб не потерять лицо, между руководителями, один на один.
Конечно, опять никто ничего не понял, но все посмотрели на меня.
– Что, идти, что ли? – спросил я у всех. И все ответили:
– Иди!