И в этот же вечер случилось невероятное! Как в сказке про Золушку. Как только добрая фея нарядила Золушку в приличную одежду – так и появился сказочный принц! Как только я выполнил обещание, данное себе же, и нарядился в потрясающий джинсовый костюм, так появилась и ОНА – Праля! Моя таинственная незнакомка. Моя волшебная фея. Моя недостижимая мечта.
Она вошла в зал в самом начале третьего отделения, в белой как снег облегающей водолазке с воротом до самого подбородка, в длинной, до пола, юбке, а может, и в сильно расклешенных брюках из тончайшей темной ткани, в удивительно красивых туфлях – не хрустальных, конечно, а лакированных. Ее волосы были собраны какой-то блестящей заколкой вверх, а в ушах сверкали удивительные сережки-подвески. В руках она несла фирменный пакет «Мальборо». Публика, как и в прошлый раз, расступилась перед ней, и она подошла к сцене, прямо ко мне. Вы не поверите, но я опять пел «Дом восходящего солнца». Дошел до конца и смущенно произнес:
– Привет, что-то тебя давно не видно?
Она оглядела меня одобрительно, улыбнулась хорошей улыбкой и ответила:
– Сессия была, потом каникулы, к бабушке ездила в Киев – вот и не было. А я тебе кассеты с приличной музыкой принесла. – И поставила пакет «Мальборо» на сцену.
– Хорошая у тебя память, не девичья! А где ты учишься? – спросил я зачем-то.
– В мединституте учусь. А тебя как зовут? – спросила она в ответ.
– Сергей, – ответил я и растерялся, не зная, что сказать еще.
– А неформально как? Ну, как музыканты зовут? – еще раз спросила она с улыбкой.
Я взял да и брякнул:
– Бугор зовут почему-то.
– Бугор? Как смешно звучит, необычно для музыкантов! Жестко, – ответила она.
Подошел Толик с бас-гитарой и весело заявил:
– Может, потом поворкуете, в гримерке? Публика ждет, Серега, играть надо.
Я совершенно забыл обо всем и что играть надо – тоже. А тут неожиданно вспомнил, повернулся к Дятлу и произнес:
– Поехали!
Дятел дал счет, и мы вдарили дальше по программе. Хоть публика и не требовала вовсе играть, она с любопытством и интересом наблюдала за мной и ею. Но, коль мы заиграли, они затанцевали. ОНА прослушала, как Лиса спел «Гипи шейк», все время глядя только на него, а когда песня кончилась, посмотрела на меня искрящимися глазами и произнесла:
– Неплохой у вас гитарист и барабанщик тоже.
Развернулась резко и пошла на выход, не простившись. А я смотрел на ее удаляющийся невероятной красоты силуэт и опять забыл обо всем, пока не услышал голос Толика:
– Серый, ну ты че? Играть ведь надо, братишка!
Мы доиграли отделение и отправились в оркестровку, в которой уже сидел Рыжий с каким-то мутным типом и с двумя бутылками «Беле минцке». Рыжий обнялся с Дятлом, поздоровался со всеми за руку, сказал Мутному, чтобы тот наливал, а потом подошел ко мне и проговорил негромко:
– Пойдем-ка, Серый, потрещать надо.
Выйдя со мной из оркестровки, он произнес:
– Значит, так. Эта Праля залетная. Учится в мединституте на первом курсе и трется с очень большими людьми. Так что ты не лезь к ней, а то огребешь по полной. Дядька у нее какой-то крутой – деловой вроде. Упакованный страшно, но неприкасаемый. Его и наши остерегаются, и менты боятся. В общем, не лезь к ней, Серый, а дрючь спокойно белошвеек, – закончил Рыжий и неожиданно продолжил: – А ты сегодня на «балке» был? Говорят, что костюм джинсовый прикупил, – не этот ли? – И Рыжий тронул осторожно металлическую пуговицу на моей куртке: – Знаешь, почему тебя сегодня пожалели и не развели? Потому что я попросил – сказал, что ты мой кент из ПТУ и музыкант из группы «Светофоры», а наши музыку любят и кентов своих не трогают. Пойдем накатим, Бугор?
– Пойдем, Облом, накатим, – ответил я, а Рыжий-Облом посмотрел на меня удивленно, мотнул головой, и мы вернулись в гримерку.
На следующий день, в воскресенье, я очень ждал и надеялся, что ОНА снова придет. Ждал и волновался, думая, что сказать ей, как ответить. Но ОНА не пришла. Зато после второго отделения в антракте появился Рыжий-Облом с тем же мутным типом и, ни с кем не здороваясь, отозвал меня на разговор. Я вышел из оркестровки, почему-то думая, что речь пойдет о ней, но Рыжий наклонился ко мне и проговорил на ухо:
– Облава начинается, Серый, нас ищут – где-то надо заныкаться.
Я посмотрел на него и увидел в его глазах непривычное беспокойство. Подумал секунду и сказал: «Пошли». Провел их за задник на сцене и открыл крышку люка, который вел под сцену, – там хранился разный реквизит для клубных мероприятий.
– Полезайте, – проговорил я, – и вы меня не видели – сами залезли.
Они спустились под сцену, а я закрыл крышку люка и вернулся в гримерку со словами: «Народ, мы Рыжего с этим типом сегодня не видели». Все помолчали, но все поняли. В клубе и правда началась облава. Включили верхний свет, и милиционеры вместе с оперативниками в штатском стали прочесывать публику, а некоторых выводить. Они осмотрели все помещения, туалеты, гардероб. Очередь дошла до нашей оркестровки и до сцены. Осмотрели все, внимательно проверили, спросили, видели кого, не видели, и ушли.