Утром проснулся, и первая мысль, которая пришла мне в голову, была: «Где взять музыкантов для выступления на правительственном концерте? Здесь же, в концертном зале – в ГЦКЗ „Россия“. В самом главном, после Кремлевского дворца, зале Советского Союза».
Я поднялся, сходил в душ, освежился, вытерся насухо огромным махровым полотенцем, надел махровый же халат и, усевшись на диван в зале, принялся изучать свою записную книжку с телефонами. И как-то сразу наткнулся на телефон Игоря Матвиенко – основателя группы «Любэ», с которым мы познакомились на фестивале в Зеленом театре и бухали здесь, в гостинице, в компании с Килесом – Колей Расторгуевым. Игорь тогда говорил что-то про продюсерский центр, который собирался организовать в Москве.
Я набрал номер телефона Игоря и после долгих гудков услышал в трубке его голос:
– Алло.
– Привет, Игорь, – сказал я и представился.
Он не сразу вспомнил меня, а потом спросил вежливо:
– Чувак, проблемы какие-то?
Я ему обозначил свою проблему. Игорь помолчал чуть и проговорил:
– А какие тебе музыканты-то нужны? Рокеры, джазмены, попсовики?
Я сказал, что желательны рокеры.
– Записывай телефон, – сказал Игорь и продиктовал телефон какого-то Жилы-гитариста.
– А как его зовут-то, Жилу этого? – спросил я.
– Так и зовут: Жила, а имени его я не знаю, – приветливо ответил Игорь.
– А он на гитаре-то играет по-настоящему или просто попрыгунчик? – снова спросил я Матвиенко.
– Да в жилу он лабает, гитарист клевый и команда у него нехилая – кавера неслабые долбят на халтурах, – ответил мне Игорь весело.
Я поблагодарил его и положил трубку. Тут же набрал телефон Жилы. Договорился с ним о встрече у гостиницы в два часа дня и в хорошем настроении отправился в буфет – завтракать сосисками с пивасиком. В 14:00 спустился на западный вход и встретился с Жилой, который оказался стильным, фактурным парнягой с длинными волосами, чуть старше меня. Он быстро въехал, что мне надо, и пробасил:
– В жилу, чувак, ты обратился по адресу! У меня ломовая команда есть! Кавера долбим по халтурам – сыгранные лабухи с хорошими инструментами. Когда репетируем и сколько бабок ты нам отвалишь?
Я пришел в некоторое замешательство от такого делового подхода Жилы. И, чуть подумав, спросил:
– А сколько надо?
– По полтиннику за репу, а за концерт – по стохе на брата, – ответил мне Жила.
– По стохе чего? – спросил я снова, малость удивленно.
– По стохе баксов, конечно, зелененьких, – ответил Жила и заржал, как наш басист Шланг.
– А где репетировать будем? – спросил я автоматом, размышляя, где взять эти баксы.
– А это ты нам скажи, где репы будут, – туда и подъедем. Мы мобильные, у меня москвичонок сраный есть, – опять ответил и заржал Жила.
Я как-то сразу сник, и от моего благодушия не осталось и следа.
– Если базы для репы у тебя нет, чувак, то я найду, но за аренду придется платить неслабо. Правда, в рублях, – как-то сочувственно проговорил Жила.
– Хорошо. Я все обдумаю и позвоню тебе, Жила, – сказал я и посмотрел на него.
– Давай звоняй, отлабаем в лучшем виде, чувак, легко! – снова пробасил Жила.
«Ничего себе? Четыреста баксов за одну песню на концерте и за две репетиции еще четыреста?» – подумал я и загрустил.
Пришел, расстроенный, в номер и снова позвонил Игорю Матвиенко, но мне никто не ответил. Я положил трубку, и телефон вдруг зазвонил приятным звоном.
– Алло, – ответил я.
– Привет, чувак, это Жила. Ты бы дал мне песню-то слухануть, пока я не уехал от гостиницы, – проговорил он весело и басовито.
– У меня она на кассете, а кассета у меня только одна, и отдать ее я не могу. Если только переписать где-то, – проговорил я озадаченно.
– А чего ее переписывать-то? Спускайся с ней вниз – в моем сраном «москвиче» и слуханем, – опять весело пробасил Жила.
Я взял кассету и бегом помчался вниз. Жила стоял на том же месте, где мы с ним только что распрощались. Хлопнул меня по плечу и сказал:
– Потопали?
Мы обошли гостиницу «Россия» и на парковке у восточного входа забрались в его сраный «москвич». Жила взял у меня кассету и затолкал в проигрыватель.
– Песня, о которой идет речь, первая, – проговорил я, почему-то тихо.
Песня прозвучала, Жила нажал на паузу и так же тихо, как я, произнес:
– В жилу, чувак! Ты сказал, песня первая, – значит, есть и другие?
– Угу, – ответил я и мотнул головой.
– Можно и их слухануть? – спросил он так же тихо.
– Конечно, – ответил я.
И мы с ним прослушали весь мой новый альбом до конца, без остановки и без комментариев. Песни закончились – и магнитола замолчала, и я молчал, и Жила молчал. Потом посмотрел на меня и спросил:
– Ты все это сам написал, чувак, – и слова, и музыку?
– Да, – ответил я, – и спел сам же.
– Клево, чувак! Поехали репетировать! – проговорил тихим басом Жила.
– Но у меня нет денег пока, – проговорил я неловко.