– Для этих песен деньги не нужны, чтобы их репетировать и выступать с ними. Про деньги я так. Сейчас много мажоров развелось с наворованными где-то деньгами. Они нас, музыкантов, дешевками считают, лохами безголовыми, а сами понапишут всякой херни, откровенной лажи, проплатят участие в концерте со съемками, чтобы их рожу показали, потом вспомнят и про нас, лабухов-недоумков, и зовут подыграть, попрыгать для зрелищности. Они ведь нас зовут пренебрежительно «попрыгунчиками», с легкой руки Карабаса-Барабаса – Бари Дерибасова; он где-то по ящику разоткровенничался про своих «На-найцев – без яйцев», а они и подхватили эту песню. Ловкие ребятишки, мечтающие о славе и деньгах. Только в музыке, слава богу, не все деньги решают – в ней есть что-то мистическое, необъяснимое, не поддающееся их сраной логике. Тебя как зовут-то, чувак? – вдруг без перехода спросил Жила.
– Серега, – ответил я.
– А я Женька, но все Жилой зовут почему-то, – проговорил Жила и протянул мне крепкую мужскую руку.
И я тут же вспомнил своего друга Толика, у которого была такая же крепкая, надежная рука, только лицо было попроще – более открытое, что ли, и менее интеллигентное, пацанское. Он ведь в моих воспоминаниях остался юным, веселым, добрым парнем навсегда. Хотя как знать: может быть, сейчас он был бы таким же солидным, как и этот Женька Жила.
– Ну что, Серега, едем репетировать? – услышал я голос Жилы.
– Едем, но ведь ты говорил, база нужна для репы? – спросил я неуверенно.
– Да есть у нас и база своя – в подвале ДК МЭЛЗа, – и студийка какая-никакая. Репетируем, пишем, надеемся все на что-то. А как ты, Серега, назвал бы свою группу? – вдруг так же неожиданно, в своей манере спросил Жила.
– У меня уже есть название команды – «НЭО Профи-Групп», – ответил я.
– В жилу название, чувак, – стильное, хлесткое. В общем, в жилу, как и песни твои в жилу, чувак! – проговорил задумчиво Женька Жила. И вдруг продолжил, помолчав: – А директор коллектива у тебя есть?
– Какой директор? – спросил я.
– Директор, который будет заниматься тобой и командой, раскручивать вас, заталкивать во все концерты со съемками, расписывать концертный график, организовывать трансфер, проживание. А ты откуда приехал-то в Москву? Раз в гостинице живешь – значит, иногородний? – вдруг, опять неожиданно, перевел стрелки разговора Жила.
– Я из Среднереченска приехал, а директора у меня нет, – ответил я удивленно.
– Значит, так. Директор у тебя с этого дня есть. Это я – Евгений Георгиевич Павлов, по прозвищу Жила. И вот мои коммерческие условия: десять процентов от суммы гонорара за концерт. Плюс гонорар музыканта, как у всех, – сто рэ за палку (за концерт, значит). Плюс за руководство ансамблем – еще двести рэ. И я согласен приступить к работе хоть сейчас, – пробасил весело Жила и сразу перестал походить на моего ушедшего друга Толика.
Я сидел и молчал, не зная, что тут ответить так сразу. Жила понял мое замешательство и уже спокойно проговорил:
– А не понравлюсь чем или не справлюсь – возьмешь другого директора. Только знай: я никогда ни у кого ни при каких обстоятельствах не крысячу бабки. Все по чесноку, до копейки, никакой фигни.
И Жила мне опять чем-то напомнил Толика. Помолчав с минуту, я ему ответил с улыбкой:
– Годится, Женька. Раз не крысячишь – годится. Это ведь сегодня редкость. – Мы ударили по рукам и поехали репетировать на базу.
По дороге я спросил у Жилы:
– Жень, извини, конечно, за вопрос, а откуда ты узнал мой номер телефона в гостинице – я ведь не говорил его?
– А мне умелец, Кулибин наш, звучок смастырил, определитель номеров входящих, – так, на всякий случай. Ты позвонил, твой телефончик и высветился на приборчике, а я записал.
– Ничего себе, а разве такое возможно? – спросил я очень удивленно.
– Еще и не такое возможно, если с техникой дружишь, – ответил Жила. И продолжил: – Да ты скоро познакомишься и со звучком этим, нашим Кулибиным. Тоже Серегой зовут, фамилия – Морозов. Он у нас звукорежиссером числится – Паяльником.
– А как ваша группа называется? – снова спросил я.
– А никак не называется она. Да и группы никакой нет. Есть костяк – трио. Басист Данька Пирожков – Пирог, барабанщик Слава Ляхин – Лях, ну и я на гитаре шпилю. А остальные – так сказать, сессионные музыканты. Халтура есть – я свистну кого надо и вперед! Это я так тебе у «России» насвистел, понтанулся, короче, – весело пробасил Жила и захохотал как Шланг. Потом перестал смеяться, посмотрел на меня и спросил удивленно: – А ты сам-то на чем играешь или просто поешь?
– Я на клавишах играю и пою, – ответил я.
Жила аж притормозил свой сраный «москвич» и проговорил, уставившись на меня:
– Да ладно! Что, и клавиши есть?
– Да, есть – в номере гостиницы Roland D-20 стоит, – ответил я.
– Да ладно! – проговорил Жила и остановился посреди дороги совсем.
– Да, и микрофон «Шур» имеется со стоечкой, – снова ответил я и слегка испугался, потому что машины позади нас начали громко сигналить.