«Может, мы сами слепые, а не оно? Любимая жена, хороший дом – что еще надо человеку, чтобы встретить старость?» – подумал я с улыбкой. Бережно обнял Василину, помог ей раздеться и проводил в комнату.
– Ты знаешь, Василина, – проговорил я, – у меня появился совершенно дикий, но серьезный план раскрутить нашу группу и поднять ее на новый уровень.
– Очень хорошо, Сереженька! То, что я услышала на записи, – это классно! С приходом Лены у вас появился очень стильный западный саунд. Необычные гармонии сильно изменили твои песни в лучшую сторону. И вы уже сейчас поднялись на новый уровень, только об этом никто не знает. Надо донести новый материал до публики – и будет успех. Обязательно будет, милый, – проговорила Василина с нежной улыбкой и блеском в веселых глазах.
– Очень хорошо, что ты меня понимаешь. И, думаю, будешь не против, если я некоторое время не буду приходить домой по ночам? – проговорил я в ответ.
– Сережка, ты что, извозом решил заняться? – смеясь, спросила Василина.
– Извозом, дорогая, таких денег, о которых идет речь, не заработать, здесь другое… – ответил я и приобнял жену.
– Ты банки грабить собрался, Сереженька, что ли? – снова спросила Василина, насторожившись.
– Нет, Василина. Я не по этой части. Я хочу сыграть ва-банк, – ответил я и погладил ее по спине.
– Как сыграть? С кем сыграть? – спросила удивленно Василина.
– С судьбой хочу сыграть, Василина, ну и еще кое с кем… – ответил я, глядя на картину на стене.
– И где ты собираешься играть по ночам? – уже тревожно спросила Василина.
– В казино, – ответил я коротко, но твердо.
– Сережа, да это же безумие! Кто же играет в казино? Только сумасшедший может решиться на это, но ты же не сумасшедший? У казино нельзя выиграть, невозможно! – испуганно проговорила Василина и устремила на меня свои прекрасные глаза, полные испуга.
Я молча пошел в свой кабинет, принес оттуда дорожную сумку, поставил на столик перед женой, открыл ее и спросил:
– Как ты думаешь, Василина, откуда эти деньги?
Она глянула в сумку и с большим испугом ответила:
– Не знаю, Сережа.
– Я их выиграл в Бад-Гастайне, когда учился кататься на горных лыжах, как ты мне и советовала. Я их выиграл в казино, – отчеканил я наигранно спокойно.
– Какой кошмар! Но ведь это невозможно! Это неправильно, Сережка! И я чего-то очень боюсь, – проговорила Василина, чуть не плача.
– Успокойся, Василина. Как видишь, это возможно. И ничего здесь неправильного нет. Нет никакого криминала, нет махинаций, без которых большие деньги сегодня не поднять. Вот это точно невозможно! Вон нас выкинули с Аллиных «Рождественских встреч», как щенков слепых-новорожденных, сняли с обещанного эфира в ящике – и хоть бы хрен по деревне! Ни здрасте, ни до свидания! Ни спасибо, ни пожалуйста! Как тут песни до людей донести? Время кассет, да и CD, закончилось – только радио и телевидение остались, а туда без денег вход воспрещен! У них там своя мафия закрытого типа – коза ностра отдыхает! Они ведь за забором сидят, их милиция охраняет, КГБ-ФСБ-ГРУ – собственная безопасность и черт их знает, кто еще. И мы им не указ – несите деньги, лабухи! Тащите ваши бабки, лохи! Все тащите нам капусту – свято место в эфире не бывает пусто! А на нет и суда нет! Не хотите, как хотите – не вопите! Не ходите! Вот такая песня, Василина, сегодня, в новом западном саунде, вот такой нам новый уровень светит! – проговорил я с жаром и пошел к холодильнику за вискарем.
Василина двинулась, поддерживая животик, за мной на кухню.
– Но, Сережа, у тебя же есть бизнес, концерты – это же более надежный и менее рискованный путь заработать деньги и потратить их на раскрутку. Если уж так это необходимо сегодня? – проговорила, волнуясь, жена и уселась за кухонный стол.
– Да нет уже у меня никакого бизнеса, Василина, один мираж остался, – ответил я, доставая бутылки из холодильника. – Последние копейки, которые зарабатываем, отдаю на зарплату сотрудникам да за аренду плачу. Пете доляшку – отдай не греши. Студия стоит. С классикой кинули. С дубляжом фильмов-сериалов прокатили. Концертный отдел загибается, их теперь на каждом этаже ГЦКЗ «Россия» по десять штук – конкуренция! Кабак в Греции пустой стоит – кризис. Не до заграницы народу стало! С концертами тоже лажа: нет рекламы – нет концертов! В общем, как у Высоцкого: «Эх, ребята, все не так! Все не так, ребята!» – пропел я невесело и налил себе в стакан вискаря, а Василине – красного сухого чуток. – Давай-ка, милая, выпьем за Новый год, за нас с тобой и Машунькой, за наше светлое будущее! – произнес я и протянул супруге бокал. – С Новым годом, любимая!
Мы выпили и заговорили о другом.
– Тамаз, дорогой, что там за фраэрок нас шиплэт? Ты пробэй-ка его: кто такой, из какых будэт, откуда взалса.