У музыкантов начался перерыв. Команда полностью обновилась молодыми дарованиями. Слива выглядел солидно. Слегка раздобрел. Голову покрывала благородная седина, и главное, что сразу заметил Варна-Како, Слива выправил небольшое косоглазие, из-за которого сильно страдал и комплексовал всю жизнь. Встретил он Варну-Како приветливо – принялись вспоминать былое, ностальгировать, а дальше было точно так, как и предполагал Варна-Како. Слива взял его на работу в варьете со словами:
– Что ж, ты хороший музыкант, Варна, и балетных любишь, и «парнас», а варьете – нет? Отработал часовую программу и свободен, как Африка! Можешь завтра выходить.
Варна действительно любил балетных обоего пола. Для него культ тела и интеллект в сексе были превыше всего. На другой день он купил саксофон на пятачке и приступил к работе.
Через день после разговора с Сергеем Шалико приехал в офис позже обычного и сразу затребовал в свой кабинет Тамаза. Тот пришел, поздоровался с шефом и равнодушно развалился в кресле напротив.
– Тамаз, дорогой, как там наш Сэргэй? – спросил он своим необычным голосом.
– Дома сыдыт. Нэ выходыт ныкуда, – ответил не спеша Тамаз.
– Пасите днем и ночью – он нестандартный клиент, может выкинуть что угодно, – пробурчал Шалико. И продолжил: – И пробейте его водилу – как его там?
– Коля Бык его кличут. Уже пробили. Бывший борэц, дэсантник. Служил в ВДВ в Рязани. Москвич. Женат, имэет двоих дэтей. Работаэт без четкого графика. Возит Сэргэя куда скажет. Жинку его, Василису, в женскую консултацию таскает – бэрэменная она. За продуктами сгоняет да по мэлким поручениям, а дальше бомбит. Извозом промышляет, – закончил Тамаз.
– С Быком все понятно: Бык – он и есть Бык. А жинка силно беременная? – спросил Шалико мяукающим голосом.
– Силно. На сэдмом мэсяце, – ответил мрачно Тамаз.
– Василиса… – нараспев произнес Шалико. – Рэдкое имя – старынное, навэрное?
– Нэ знаю, но красыво звучит, – поддержал разговор Тамаз.
– Хорошо, Тамаз, дорогой. Я тэбя очэнь попрошу: организуй мнэ на завтра встрэчу с Вэселым, – совсем тихо, почти шепотом проговорил Шалико.
– В офисе или на нэйтральной тэррытории? – переспросил Тамаз.
– Нэт, Тамазик, в офысэ его свэтить нэ надо. И мнэ это нэ надо, и ему нэ надо. Организуй нам встрэчу в Измайловском. Мы с ним там по парку погуляем, о дэлах покалякаем. Надо одному другу из Днэпра помочь в одном дэликатном вопросе, – мягко пробурчал Шалико.
Веселого в бригаде Шалико знали далеко не все. А те, кто знал, очень его боялись и уважали за то, что он был, так сказать, заплечных дел мастер, палач и киллер группировки, а прежде всего – за его отношения с шефом. Веселый был любимчиком Шалико, хотя и не был даже грузином (а в национальных ОПГ это немаловажно, скорее – первостепенно). Витька Веселый был русским. Родился и жил до армии в одном из сел Ивановской области. По паспорту он прежде значился как Виктор Тимофеевич Мокрецов. По его нынешнему призванию (а это было истинное его призвание), Виктора Тимофеевича должны были кликать Мокрый – все в елочку, как говорится. Но с самого детства его звали Витька Веселый, потому что за Мокрого Витька сразу челюсти выворачивал.
Со временем Витька Веселый стал просто Веселым. Он и вправду был очень веселым, открытым, отзывчивым парнем, готовым всегда прийти на выручку, а уж в драке ему равных не было. Но был в Витьке с самого детства какой-то изъян. Он был не просто жестоким, а изуверски жестоким. Совершенно спокойно мог оторвать собаке хвост, намотав на кулак, пока животина хрипела под его сапогом на своей шее. Мог выколоть палкой теленку глаз и наблюдать, как тот мечется-мается. Мог зашить овечке рот и хохотать, приговаривая: «Не будешь блеять, овца!» Отец его за это поколачивал, но не сильно – он работал в селе на скотобойне забойщиком и был равнодушен к животным.
Потом Веселого призвали в Советскую армию, в военную часть под Тбилиси. Там он научился стрелять, да так метко, что стал отличником боевой и политической подготовки. Но на втором году службы что-то произошло в караулке, где Веселый всех перестрелял и с боевым оружием дезертировал в горы. Где уж он прибился к Шалико, неизвестно, только вот по новому паспорту числился уже как Афанасий Егорович Мерзаев. Нигде не светился. Жил скромно как инвалид второй группы на окраине Москвы с тремя кошками в съемной квартире. Как ни странно, кошек он просто обожал.
На следующий день «мерседес» Шалико с джипом сопровождения подкатил в Измайловское. Шалико распорядился накрывать столы и девочек-шалуний подогнать, а сам направился к обговоренной скамеечке на встречу с Веселым. Они поздоровались, приобнявшись, и отправились по аллее прогуляться.
– Вот что, Веселый, – заговорил Шалико. – Есть у меня друг в Днепропетровске, Игорек, так надо помочь ему одного компаньона нейтрализовать. Тот на киче сидит и собирается запеть на суде. У него и свои специалисты есть, да квалификация не та. Вот папка со всеми подробностями. Изучи и сожги, как обычно. Как ты все устроишь, не знаю, но не сомневаюсь в тебе.