Сергей вышел из больницы, сел в машину к Коле Быку и проговорил:
– Что за бред! Совка уже нет, а правила совковые остались: «К роженице в покой нельзя – поговорите через окно. Нечего тут антисанитарию разводить!»
– У них, у докторов, завсегда так. Перестраховываются, – ответил Коля Бык. И спросил: – Куда едем, Сергей Анатольевич?
Сергей протянул ему адрес нового казино и ответил:
– Вот по этому адресу едем, Коля. Встреча у меня там деловая.
И такие посещения больницы и поездки по адресам продолжались постоянно до конца месяца. Сергей играл каждый день с каким-то тупым упорством, с бешеным остервенением. Часто он выигрывал, но… Но чаще проигрывал, и в последний день проигрался окончательно. Он проиграл в этот вечер все, что выигрывал, и все, что у него было припасено в сейфе. Подошел к двум горцам, которые с первого дня сопровождали его в этом диком марафоне, и прямо сказал:
– Передайте своему Сулико, что фокус не удался, чуда не произошло. У меня больше нет ни копья! Пусть убирается к черту из моей жизни! Я нищий! На этом кода! – Повернулся к ним спиной, сплюнул в сторону и пошел прочь.
– Э, дорогой! Мы тебе не передатчики! У нас другая работа. Сам будешь объясняться с ним! – выкрикнул кто-то из парней, но Сергей, не оборачиваясь, вышел из казино и побрел домой.
На другой день, первого числа, Тамаз слово в слово передал разговор Сергея с кавказскими пацанами.
– Как он мэня назвал – «Сулико»?! – пробурчал Шалико. Глаза его потемнели и сверкнули гневом. – Ну-ну, шутить со мной вздумал? Я же тэбэ говорил, Тамаз, что эти музыканты всэ пидоры, как одын!
Тамаз в ответ хмуро проговорил:
– Он дэйствытельно много проиграл – похоже, все засадыл. Старался, играл по дэсять-двэнадцать часов каждый день, как в шахте на Воркуте. Пацаны подтвэрдят.
– Свалить он хочет! – прокричал Шалико, вскочив с кресла. – Умный очень! Мол, я чэстный пацан, проигрался весь, простите, дяденьки… Нэ выйдэт! Играть надо лучше! – Шалико замолчал и нервно заходил по кабинету. – Вэселый связывался с тобой? – рычащим голосом спросил Шалико Тамаза.
– Да, – ответил мрачно Тамаз. – Сказал, чтоб тэлэвызор смотрэли. Рэпортаж с мэста событий будэт. По бабкам все решили.
– Добавь ему ешшо полтинник прэмиальных. Сложное дэло провэрнул. Мнэ уже шепнули. А этого Сэргэя надо наказать. Сэрьезно надо прэдупрэдить, жестоко прэдупрэдить. Никуда он от нас нэ дэнэтся! Если до трэтьего числа нэ будэт дэнег – убрать Быка. Пусть вот свою «бэху» продаст и играэт далше. Ввэди в курс дэла Вэселого. Сдэлаэт дэло – тогда пусть и валит на свою охоту, – жестко буркнул Шалико.
– Понял, – равнодушно ответил Тамаз.
– А если понял, Тамаз, дорогой, то ступай к сэбэ. У мэня сэйчас встрэча конфиденциальная. В приемной дожидается пара людишек. Понадобишься – приглашу. Договорились? – переменившись, прожурчал Шалико.
Первого числа выписывали из больницы Василину с Машенькой. Сергей волновался как никогда в жизни – и не только потому, что встречал жену с дочкой. Он даже попросил Колю Быка позвать на всякий случай пару друзей-десантников, ожидая какой-нибудь пакости от этих придурков. Но все прошло гладко. Встретили с цветами и привезли домой. Дома стало поспокойнее, но, несмотря на суету с устройством места для ребеночка и всякими другими хлопотами, Сергей то и дело поглядывал на телефон, ожидая звонка с угрозами. Телефон молчал. Машутка была такая маленькая и миленькая, что Сергей боялся ее даже на руки взять. А Василина смеялась над ним и причитала:
– Боже мой, Сережка, какой же ты неумеха и как похудел без меня, осунулся! Буду кормить тебя и Машку по восемь раз в день – как врачи велели.
На другой день дома все устроилось, никто не звонил. Сергей малость успокоился и повеселел. На третий день совсем отлегло, и он только изредка думал о своей невероятной заморочке:
«Да они же тоже люди! Увидели, что я все продул, и будет с меня. Что я им – Кио какой, что ли? Или Гудини связанный – из сейфа с деньгами вылазить? Может, отвязались?»
Он постепенно становился прежним Сергеем. Но на следующий день его благим надеждам навсегда пришел конец.
Зазвонил телефон. Сергей отчего-то с тревогой взял трубку и услышал сильно взволнованный голос Жилы:
– Серега, атас! Коляна Быка убили! Голову отрезали и на соседнее сиденье – пассажирское – положили. Добомбился Колян! Гастарбайтеры долбаные, наверное? Ко мне менты понаехали, следователи – машина-то на меня зарегистрирована! Показания взяли. На опознание свозили – жуть! В общем, атас, Серега!
У Сергея все похолодело внутри. Он знал, что это не гастарбайтеры. Его объял ужас. Он понял, что Николая убили из-за него. Сергея затрясло, заколотило, и на нем, как холодный иней, выступил пот.
– Алло, Серега, ты меня слышишь? – кричал в трубку Жила. – Серега, ты слышишь меня?
Сергей его слышал, но не мог произнести ни слова.
– Да ответь же ты, Серый! – басил в трубку Жила.
И Сергей с трудом вымолвил:
– Вот же сволочи…
– Конечно, сволочи! Понаехали, уроды! Что делать-то? Что будем делать, Сергей? – спросил растерянно Жила.
– Я не знаю, что с ними делать, – ответил сквозь зубы Сергей.