– Хорошо, я подумаю, – произнес следак и добавил появившемуся конвоиру: – В камеру его.
– Чего-то ты быстро! – сказал мне удивленный Облом.
– Все как ты и говорил. Следак с порога предложил выйти под залог и позвонить в Москву. Я выдвинул встречное предложение – с адвокатом Падвой. Он пообещал подумать и отправил меня назад, – ответил я.
– Вот же падлы ментовские! Закон они блюдут! Граждан охраняют! Кормушка это для них. Те же рэкетиры-вымогатели, только в погонах и с корочками. А Падву никакого ты здесь и близко не увидишь, – проговорил Облом и плюнул в сторону.
– Как так? – спросил уже я удивленно.
– Да вот так, – ответил Облом. – Сам не захочешь – откажешься, когда в чулан закроют да под молотки поставят. И висяк еще на себя возьмешь. У них здесь все схвачено, отработано, поставлено, и у каждого своя доляга светится в денежных знаках.
– Понятно, – проговорил я. И, закурив, продолжил: – А вот с этим залогом мне что-то не очень понятно. Что они так о нем пекутся? Ведь я должен залог куда-то в кассу заплатить за себя, а им-то какой навар?
– И здесь у них все продумано. Обозначат общую цифру. Столько-то – в кассу, остальное – следаку или адвокату, и подпишешься как миленький. Если сидеть не хочешь! И ничего никогда не докажешь. Вообще-то, я не выходил под залог, поэтому деталей не знаю. Но в курсе, в общем, – весело закончил Облом.
На другой день меня снова вызвали и отвели к следователю.
– Есть две новости: хорошая и плохая, – энергично проговорил капитан Калинкин. – С какой начнем?
– С плохой, – ответил я, сидя перед столом следака.
– Значит, Генриха Павловича Падву вам взять адвокатом не получится. Так как вам уже назначен адвокат. А хорошая новость в том, что вы можете позвонить по местному телефону своим родным. – Калинкин неприятно улыбнулся и уставился на меня.
– Когда? – спросил я и заволновался.
– Прямо сейчас, – ответил капитан и, достав из стола черный телефон на проводе с круглым металлическим диском, продолжил: – Сначала звоните в Москву – речь идет вот об этой цифре. – И он подвинул ко мне клочок бумаги с надписью: «Двадцать тысяч долларов в рублевом эквиваленте». Убрал бумажку и продолжил: – А потом уже звоните родственникам. Вам все понятно?
И правда, благодаря Облому и моим размышлениям мне стало многое понятно. Ни в какой офис в «России» я звонить не собирался, да его уже и не было. Я решил звонить Жиле, чтобы он продал мою «бэшку», привез этим козлам двадцатку и выдернул меня отсюда. А маме я хотел позвонить только для того, чтобы убедиться, что их нет дома, что они уехали.
– Можно? – спросил я Калинкина, поглядев на телефон.
– Да-да, конечно, – ответил тот. Я поднял трубку, услышал зуммер, набрал восьмерку, четыреста девяносто пять и номер Жилы. Решил играть спектакль и волновался. В трубке звучали длинные звонки, и вдруг раздался хриплый, сонный бас Жилы:
– Але, фашисты, вас слушают.
– Доброе утро, Евгений Георгиевич, – проговорил я, а потом зазвучал испуганный голос друга:
– Ни хрена себе, чувак! Ты куда пропал, Серый? Да мы здесь все в шоке!
Я понял, что нужно тормозить Женьку – ведь нас точно слушают, – и строго произнес:
– Что вы себе позволяете, Евгений Георгиевич? Будьте добры без форшлагов и фамильярностей! Это серьезный служебный разговор. Будьте так добры, отнеситесь ко всему ответственно. И прошу вас не перебивать меня. Вы должны немедленно, сегодня же продать мой автомобиль BMW, оформленный на вас, и ждать дальнейших моих указаний. Я вам перезвоню в ближайшие дни.
Наступила тишина, а потом мощный голос Жилы чуть не порвал мембрану в трубке:
– Ни хрена себе, чувак! Ты что, сбрендил, что ли? Ты хоть знаешь, что здесь произошло? Очнись, Серега, какой нафиг BMW? Чувак, скажи, где ты? Что с тобой, брат?
Я, шокированный такими сильными эмоциями по поводу, как я думал, моего исчезновения, громко перебил Жилу:
– Евгений Георгиевич! Попрошу вас без истерик! Вы все еще исполняете обязанности директора нашего предприятия. Будьте добры, возьмите себя в руки и исполните в точности все, что я вам сказал. Продайте срочно мой автомобиль BMW и ждите дальнейших указаний. Я с вами свяжусь в ближайшие дни. – Я положил трубку, посмотрел через стол на Калинкина и произнес: – Сотрудники меня потеряли – волнуются. Но я вас уверяю: все будет в полном порядке. Через пару дней я должен буду позвонить и объяснить, куда привезти деньги.
А на другом конце провода сидел Жила на стуле в одних трусах, с трубкой в руке, и бормотал себе под нос:
– Бедный чувак! Точно свихнулся от горя! И Василину убили, и дочь грудная пропала. А может, это и правда сам Серега? Да нет, лажа все это! Надо срочно позвонить Елене Прекрасной – она очень просила сообщить, как чувак объявится. У нее там есть какая-то информация для чувака. Вот же бедолага! Все так клево было, а тут – на тебе!
Жила набрал номер телефона Елены и стал ждать.
– Алло, – прозвучал в трубке ее приятный голос.
– Лена, привет. Жила звонит. Чувак объявился. Какой-то бред нес по телефону насчет машины. Он точно сбрендил, Ленка, умом тронулся, – быстро проговорил Жила.