– Здравствуй, Женя. Когда он звонил? – волнуясь, спросила Елена.
– Да вот только что и звонил. Я сразу тебе брякнул – ты же просила, – тревожно ответил Женька.
– Женя, ты сказал ему, чтобы он мне позвонил? Ты дал ему мой новый телефон? – снова спросила Лена.
– Да нет, ничего я ему не дал. Меня так заколотило, когда услышал голос чувака в трубке – как с того света, – что я обо всем и забыл. Но он точно не в своем уме, Лен. Я бы никогда в жизни не догадался, что это чувак! Какой-то весь культурный: «Будьте так добры… Возьмите себя в руки, Евгений Георгиевич… Я вам перезвоню». Во, точно! Он же сказал, что перезвонит через несколько дней! Ленка, ты меня слышишь? – пробасил Жила в трубку.
– Слышу, Женя, слышу. А что Сергей еще говорил? Что спрашивал? – тихо спросила Лена.
– Просил, чтобы я «бэху» его продал и деньги куда-то привез. А я ему: какая в жопу «бэха»? Ты где, чувак? А он сказал, что перезвонит, и трубку бросил, – расстроенно ответил Жила.
«Значит, Сергей не мог говорить», – подумала Елена, а вслух произнесла:
– Женя, послушай меня. Сергей обязательно тебе перезвонит, как сможет. Ты продиктуй ему мой новый телефон и попроси срочно мне позвонить. У меня для Сергея есть очень важная информация. И сегодня же займись продажей автомобиля. Сергею, видимо, позарез нужны деньги, но сказать об этом напрямую он не может по какой-то причине.
– Ленка, да при чем тут машина? При чем тут деньги? Я тебе точно говорю, что чувак с катушек съехал от горя! – почти прокричал Жила.
Ему очень не хотелось расставаться с «бэхой» Сергея. Он пересел на нее после смерти Коли Быка. Жила закурил сигарету и продолжил:
– Чувиха, ты че, не читала «Московский комсомолец»? Там недвусмысленно намекают, что чувак сам грохнул Василину из ревности и сбежал куда-то с грудной дочерью. Хоть лажа все это полная, Ленка! Не верю я этим засранцам-журналюгам! Но, может, Серега и правда в бега ударился и его ищет милиция?
– Женя, мы оба знаем, что это не так, – спокойно, но твердо произнесла в трубку Елена. – Никто Сергея не ищет – мне об этом сказали в милиции. Они его прячут. Он под защитой свидетелей, и Машенька тоже. Только ты об этом никому не говори, Женя. И, пожалуйста, сделай все, о чем тебя просил Сергей, – это очень важно. И попроси его обязательно перезвонить мне.
У Жилы аж вытянулось лицо от услышанного:
– Охренеть! – ответил он. – Детектива какая-то! Ты не шутишь, Ленка?
– Я не шучу, Женя, все очень серьезно, – ответила Елена и положила трубку.
Следователь Калинкин смотрел на меня с неподдельным интересом и поддельным сочувствием, совершенно не реагируя на мои слова о потерявших меня сотрудниках, пока я не спросил его:
– А сейчас я могу позвонить маме?
– Пожалуйста, уважаемый, звоните, но недолго, – ответил капитан.
Я набрал номер и тут же услышал маму:
– Алло, кто это?
Я чуть не выронил трубку, когда заговорил родной голос, и произнес:
– Мама, это я, здравствуй. Вы почему не уехали?
– Сереженька, сыночек мой! Тебя выпустили? Я знала, что это страшная ошибка! Ты где, Сереженька? – взволнованно запричитала мама.
– Мама, так ты знаешь, что я задержан и под арестом? – спросил я нервно.
– Конечно, Сереженька. После того как ты не пришел домой вечером, Владимир Николаевич утром пошел тебя искать – и нашел в милиции. Ему сказали, что ты нахулиганил в ресторане «Аэлита». Владимир Николаевич сходил туда, и там музыканты рассказали ему, что ты вовсе не хулиганил, а тебя все равно забрали. Я ходила к начальнику милиции Хабибулину и говорила ему, что это ошибка и что ты не хулиган вовсе. Но начальник сказал, что на тебя поступили заявления и он вынужден реагировать на жалобы граждан. Я ведь и к папе твоему ходила, Сереженька, – он тоже обещал похлопотать за тебя. Он ведь теперь замдимректора завода по производству, Сережа, его все уважают, – проговорила мама и замолчала.
– Мама, а почему же вы не уехали-то? Мы же договорились! – спросил я чуть не плача.
– Куда же я уеду, Сереженька, когда такое горе? Владимир Николаевич с девочками уехали – ему же на работу выходить, – а я нет. Я и в Москву звонила Василине, чтобы предупредить, чтобы она не теряла тебя, но там никто не отвечает, Сережа, – промолвила мама, волнуясь.
– Они в Ялту уехали, мама, не переживай, – соврал я, чтобы успокоить маму, и подумал: «Хорошо, хоть там все в порядке». И тут же заговорил дальше: – Мама, дорогая, ты бы уехала к Байрону с девочками! И я к вам приеду скоро. Меня вот-вот отпустят, я и приеду – дело-то пустяковое.
– Нет, Сережа, я никуда не поеду. Я буду тебя ждать столько, сколько придется. Мы ведь все так переживаем за тебя и папа твой тоже, Сереженька, – сказала мама и заплакала.
– Все, заканчиваем говорить, – скомандовал следователь Калинкин. – «Тикай, тикай, ай-люли!», как сказал актер Миронов. Кладите трубку, уважаемый!
– Мама, дорогая! Успокойся, мама, я скоро, – заговорил я быстро. И капитан Калинкин нажал на рычаг, прервав разговор.
– Позже наговоритесь, – произнес он и вызвал конвой.