В семь утра Сергей спустился на первый этаж в общую кухню, где Грыжа со знанием дела заваривал чай, а Смятый жарил картошку на подсолнечном масле с луком. Сергей поздоровался и уселся за стол, не зная, чем помочь. Все вели себя обычно, будто ничего и не произошло. Сострадание у людей, прошедших испытания, ассоциируется с шарлатанством и не приветствуется. Смятый поставил на фанеру, лежавшую на столе, сковороду и спросил Сергея:
– Вареное яйцо будешь?
– Нет, – ответил Сергей. – Я картошечки немного с чаем.
– Тогда налетай. Вон бутеры с колбасой и сыром. Ешь плотнее, до обеда далеко, – проговорил Смятый.
Сергей молча взял бутерброд, вилку и стал ею цеплять картошку со сковородки.
Грыжа разлил по кружкам чай и промолвил:
– Серега, а какой у тебя размер обуви? Сапоги тебе надо подобрать резиновые. С одеждой-то проще – лишь бы не давила, – а обувь нужна аккурат по размеру, не то мозоли будут – грыжа им в портянки.
– Сорок второй, – ответил Сергей, неторопливо жуя и запивая чаем.
– Сорок первый и сорок второй – самые ходовые размеры. Что-нибудь подберем поновее и без дыр. И носки шерстяные подберем. Сапоги надо обязательно с шерстяным носком носить. И мягко, и тепло, и не потеешь. Какие-то сейчас термоноски изобрели. Говорят, новые технологии. Какое там! Два раза надел – и выкидывай! А вот шерстяные, из собачьей шерсти, всю жизнь носить будешь. Потом другой возьмет, постирает и еще столько же проносит. Ни мозолей тебе, ни грыжи в паху! – весело закончил Грыжа.
– Тебе бы, Серега, – заговорил Смятый, – не только одежду и сапоги надо выправить. Тебе бы надо новую ксиву изладить. Уж больно твоей личностью интересуются все в последнее время. А для этого фотки нужны. Так что после стрельбища зайдите с Грыжей в фотосалон.
– Опять за свое: сходите с Грыжей! А без Грыжи никак нельзя? Грыжа у вас самый незаменимый? У меня, может, своих дел навалом! – заголосил Грыжа. Потом посмотрел на Сергея и мирно добавил: – Ну да ладно, Серый, для тебя я всегда время найду, сходим.
Стрельбище находилось далеконько в лесу. Вначале они доехали на трамвае до конечной остановки. Потом километра три шли пешем до леса и по лесу парочку. И наконец, пришли на большую поляну, через которую протекал ручей. Смятый остановился и сказал спутникам:
– Отдыхайте.
А сам похромал в гущу невысоких елочек. Вскоре вернулся оттуда с брезентовым рюкзачком в земле и в траве, вытряхнул из него сверток в клеенке. Развернул клеенку – и там оказались три пистолета (один самодельный и два настоящих «макара»), обоймы к ним и коробки с патронами. А также четыре ножа разной величины и формы. Все оружие было заботливо вычищено и смазано. Смятый серьезно посмотрел на него и произнес:
– Вот и весь арсенал наш – чем богаты, тем и рады.
– А вот мой арсенал – грыжу от него нажил уже! – проговорил Грыжа и вытряхнул из своего рюкзака, с которым пришел, целую кучу пустых консервных банок, взятых у Светлячка накануне. – Будем палить по ним, как по врагам народа.
И они занялись делом, следуя строгим инструкциям Смятого.
Тренировки продолжались неделю, невзирая на погоду, с утра и почти до темноты, с перерывами на перекус. И все это время Смятый, наблюдая за Сергеем, только удивлялся, как тот быстро схватывает и с какой легкостью ему все дается. Более того, Сергей будто обладал телепатическим даром. Только Смятый подумает, что уж больно долго Сергей целится, и напряжен сильно, и курок рвет, и выдохнуть забывает перед выстрелом, – как Сергей, посмотрев на него, моментально исправляет эти недочеты. Смятый только хочет сказать, чтобы Сергей бросал нож не силой, а хлесткостью – как Сергей тут же начинал исполнять несказанное. Одним словом, учитель и ученик понимали друг друга без слов.
Через неделю Смятый сказал, что учить ему Сергея больше нечему. Попросил собрать все стреляные гильзы, пробитые банки и закопать их в кустах. Объявил, что стрельбы закончены и оружие они берут с собой.
– Ну вот, Грыже опять самопал достался! Всем боевое, хорошее оружие, а Грыже – самопал! Стреляй, Грыжа, сколько хочешь – все равно не попадешь! И грыжу тебе вместо нормального пестика! – огорченно проговорил Грыжа, когда Смятый раздал пистолеты.
– Да тебе и стрелять не надо – тебя и так все боятся как ошарашенные, только заслышат про твою грыжу! – весело отозвался Смятый. И продолжил: – Сегодня возвращаемся домой по одному, контрольное время сбора – двадцать один час.
И все молча двинули в разные стороны.
На следующий день после окончания стрельб в районе обеда к Смятому пришел какой-то неказистый типчик. Они поговорили о чем-то наедине, и он отвалил. А Смятый вернулся на кухню, где ели Грыжа с Сергеем, и положил перед ним конверт со словами:
– Ну вот, Серега, ты больше не Серега, а Григорий Иванович Грузов. Паспорт настоящий. Прописка областная, тоже настоящая. Возраст почти такой же – на год помоложе. Только фоточку сменили и штампик подрисовали. Гуляй – не хочу, никто не остановит. Но только два паспорта одновременно не носи. Бывали случаи: заметут хлопчика, примут, а по какой ксиве оформлять – не ведают.