– Ну, это ни о чем не говорит, – заговорил начальствующим тоном «метр в кепке». – Наркоманы тоже читать умеют – сам видел. Думают, убегут сюда, отсидятся, книжки почитают, порыбачат, поохотятся, отоспятся – мол, наркоты-то здесь нет! Поломает их малехо – и домой, здоровенькими. А им здесь ни до охоты, ни до рыбалки. Нажрутся грибов-поганок и бегают нагишом по тундре как угорелые! А мне их искать приходится, так как я власть на этой земле и с меня спрос большой. Сюда ведь добровольцев-то немного. Либо ссыльные расконвоированные. Либо военные проштрафившиеся. Либо ученые. Либо наркоманы. До тебя вот наркоман был из Москвы. Сын артиста известного. Три раза аптеку в медпункте обкрадывал. Кое-как отделались – отправили силком на Большую землю. Вот такие дела, Никола.
Сергей натянуто улыбнулся и произнес:
– Я не наркоман, Марлен Никифорович, и грибы-поганки не ем. А вот картошечки жареной с капустой, с огурчиками и помидорчиками, да под спиртик, в хорошей компании – с удовольствием!
Сергей поставил сковороду на стол. Достал три вилки, три стопки и принялся нарезать уже сильно подсохший хлеб, привезенный еще из Тикси. Местные называли такой хлеб заводским и относились к нему с уважением, ну а красные помидорчики и зеленые огурчики с сальцом там были всегда в авторитете.
Молчавший и все время смотревший в окно Васька Качок поднялся, взял кастрюлю на кухонной тумбе и вышел на улицу. Подошел к реке, начерпал в нее чистой воды из Оленькá. Поставил на камень, вытащил лодку из воды подальше на берег, опустил мотор, взял кастрюлю с водой, вернулся в избу и произнес:
– Лей, Никола.
– В смысле? – спросил Сергей.
– Лей спирт в кастрюлю – разбавим. Так быстрее остынет, а то теплый пить противно, – ответил Василий Качев.
– Понял, – ответил Сергей. Сходил за бутылкой «массандры» – чистейшего 96-процентного спирта, которым его снабдил Рыжий, – и все недоразумения были устранены, а знакомство состоялось в лучшем виде.
Сергей проводил гостей только на следующий день, узнав от них много интересного и нужного. Например, что до Тюмяти от его метеостанции день пути на лодке с мотором, если винты не обломаешь на перекатах и отмелях. А пешем надо топать два дня, с ночевкой в палатке. Избушек – балков, по-местному, – нет. Зато, если придется добираться до Таймылыра, вниз по течению и балки имеются, и Тюмяти по пути, но пешим придется идти с неделю, а на лодке – дня три. До горы Юнкэбил (она же – Оленекские столбы) идти надо будет тоже дня два, как и до Тюмяти, только вверх по течению Оленькá. И на лодке почти столько же – тяга сильная, и таскаться по мелякам, как бурлаку, придется. А дальше уж на лодке хорошо. Дня три – и ты уже у горы Кысыл-Хая по большой воде, а пешком дней пять, не меньше. От урочищ горы Кысыл-Хая до устья реки Кьютингде еще дня три пешим или пару дней на моторе. А там уж и до речки Беенчиме недалеко. Тоже дня три-четыре пешком, или на лодке пара дней. И там-то вас ждут аж два балкá и баня на левом берегу Оленькá после впадения в него Беенчиме – выбирай любой и отсыпайся, перед тем как в столицу-то оленёкской поймы двинуться – в поселок Оленёк. Вот там народищу! Аж две тыщи сто человек, не то что в Усть-Оленькé – всего 27 жителей.
Все эти данные рассказывал Сергею с видимой гордостью Марлен Никифорович – «метр в кепке», – а Васька Качок тем временем все помалкивал и глядел в окно. Сергей же, в свою очередь, тщательно конспектировал повествования начальника и помечал на разложенной карте местонахождения балков, бродов и стоянок. Но самым интересным в рассказе подвыпившего и ставшего демократичным начальника было повествование о Марии Крыловой – хозяйке архива. Оказывается, она была в большом почете у всех местных народностей и все поклонялись ей как своей. Якуты именовали ее Отосут, что означает «целитель», или «человек – знаток лекарственных растений». А к самому концу жизни Марии Ноевны ее стали почитать как удаганку, то есть шаманку, что было вообще невероятно. Вряд ли можно найти такой пример, чтобы белая женщина стала шаманкой, но факт остается фактом. Эвены превозносили ее и почитали как Саманку – колдунью, знахарку, жреца. И поток страждущих стекался к ней из самых далеких улусов в любое время года. И всем находила она приют и облегчение на этой вот самой метеостанции, пока не умерла. И похоронили ее как шаманку – в воздушном захоронении арангас на горе Кысыл-Хая, – и паломничество к ее арангасу не прекращается и поныне вот уже многие годы.
Вообще, Марлен Никифорович, хоть и бахвалился лишку, оказался толковым малым и дал Сергею немало практических советов. Например, что птицу на зиму надо бить сейчас, а то скоро улетит. А рыбу заготавливать и сваливать в ледник лучше до ледостава, иначе майны долбить замучаешься – лед двухметровый. Еще он посоветовал Сергею, когда тот пойдет в Таймылыр, знакомиться с тамошним начальством, задержаться там на недельку и найти себе девку по вкусу, чтобы зимой не скучно было на станции.