Проснулся он, когда солнце уже встало. Сладко потянулся, как дома в кровати, и, вспомнив разом все, тревожно посмотрел на нарты. На том месте, где сидела Мария Ноевна, мирно лежал Бутц и вылизывался. Сергей глянул на костер – угли прогорели до золы, но почему-то было тепло, даже ноги в сапогах не замерзли. Он уселся на коврике и произнес: «Шо це було?», отчего-то вспомнив выражение своего армейского товарища с Карпат. Сергей прекрасно выспался, но не заспал воспоминания о ночной встрече с Марией Ноевной. Он отчетливо помнил все произошедшее, каждое слово, сказанное призрачной гостьей, и все-таки не мог поверить в то, что это было на самом деле. Он поднялся, раздумывая об этом, и принялся разводить костер и готовить еду. Как ни странно, ночной разговор многое объяснял. Все то ужасное и необъяснимое, происходившее в его реальной жизни, становилось понятно и последовательно, а главное – был ответ на его же вопрос: «Что я здесь делаю?» Более того, был ответ на еще более сложный вопрос: что делать дальше? Но не было ответа на самый сложный: как с этим жить?
Они позавтракали с Бутцем, и Сергей, закинув за спину карабин, взял шест и встал на лыжи, приказав псу охранять. День стоял солнечный, теплый и безветренный. Выпавший за ночь снежок налип на ледяную корку, и идти было легче, чем вчера. Он поднялся по своим следам на середину горы и стал спускаться к арангасу, в центр теперь уже невидимого ледяного круга. Спустился и остановился у арангаса, где лежали часы, – они были на месте. Воткнул шест в снег, снял карабин, скинул лыжи и полез наверх, в арангас – положить часы в гроб. Страшновато было, но он это сделал. Спустился с настила, постоял молча минут пять, накинул карабин, встал на лыжи, взял шест и направился на вершину горы Кысыл-Хая – искать тригопункт. Вершина, как пел Высоцкий, сверкала изумрудным льдом, а в самом его центре был кем-то установлен, словно новогодняя елочка, тригопункт, сваренный из стальных угольников и снизу не видимый. Со всех сторон радовали глаз неописуемые красоты. Дул легкий теплый ветерок. Сергей скинул карабин, прислонив его вместе с шестом к металлической конструкции, снял лыжи и уселся на них, радостно озираясь по сторонам. Налюбовавшись красотами, он вдруг неожиданно вспомнил, зачем сюда поднялся. Вспомнил он и о своем духе, который вселился в него от Курмоярова и жил в нем. Сергей аж поднялся, разволновавшись.
«Как это так: он вселился в меня и живет во мне? Ничего себе заявочки! – подумал Сергей, оглядывая себя. – А почему я его не чувствую, не ощущаю? Вон занозу в палец посадишь – и то чувствуешь, да еще как, а тут целая астральная субстанция! Может, это все бредни? Тогда что я тут делаю?» – опять спросил себя Сергей, теперь уже вслух. Ему было конкретно не по себе от такого открытия, которое ночью на него не произвело никакого впечатления. Он снова уселся на свои лыжи, обхватил голову и крепко задумался: «Какого хрена-то он влез в меня? Да еще впряг в войну с мафией и духами! Мне это и на фиг не надо, а если ему надо? Тогда пусть бы и воевал сам. При чем тут я-то? Да как при чем? Ведь эти сволочи убили мою маму, Василину, Быка, Смятого, Грыжу. Кто же за них отомстит, кроме меня? Да и началось все с меня, с этих долбаных казино. – Сергей зачерпнул ладошкой снег и протер им лицо. – Так вот кто отгадывал числа на рулетке! А я-то, дурилка картонная, пытался выяснить закономерности, понять их, открыть систему выигрышей… А это, оказывается, все дух! И я ему еще и „спасибо“ должен говорить?! Да на кой он мне нужен? Хоть бы спросил разрешения, вселяясь в меня! Да, ни фига себе заявочки!»
Сергею вдруг стало жутко оттого, что кто-то в нем есть. Он опять встал и нервно зашагал по неглубокому снегу вокруг тригопункта. И тут почему-то вспомнил даосское учение, представленное в «Книге пути и благодати»: «Полезность кувшина – в его пустоте». Так вот оно что! Может быть, мы – просто пустая посуда для содержания всяких там духов из параллельных миров и осуществляем задуманное ими? Мы же ни хрена о них не знаем! «Меньше учености – меньше печали». «Бытие и небытие порождают друг друга» – вот о чем еще в V веке до новой эры говорил Лао-цзы!
Вот о чем думал Сергей, мечась по вершине горы в каком-то бешеном возбуждении. Он мимолетом глянул на часы – и оказалось, что он находится тут уже более трех часов. Сергей остановился, в изумлении глядя на часы, и проговорил вслух: «Что за черт? Что-то не так! Не мог я находиться здесь так долго! Я ведь только что пришел вроде!» Он приложил часы к уху – те ровно тикали как ни в чем не бывало. Он посмотрел на солнце, желая определить время, и удивился еще больше: солнце низко висело над горизонтом, собираясь зайти. Сергей снова глянул на часы и был потрясен окончательно! Большая стрелка сдвинулась еще на плюс два часа. «Невероятно!» – произнес вслух Сергей, схватил карабин с шестом, вскочил на лыжи и стал спешно покидать гору. К стоянке он вернулся, когда уже стемнело. Кое-как успокоил обрадованного Бутца, взял фонарик, топор, пилу-ножовку и отправился за дровами.