– А что, баронессы на самом деле были? Я думал, что они только в сказках существовали, а на самом деле, их и не было никогда.
– Были, Ваня, были, и сейчас есть, но только не у нас. А у нас торжество социальной справедливости и равенства, – весело провозгласил Сафрон.
– Понятно. А почему ваша прабабка с зонтиком? – спросил Иван, неотрывно глядя на Василину.
– Не знаю, может, там ненастье постоянное, – ответила Василина.
– Конечно, ненастье, Ваня, это же Лондон, Англия. Там все время дожди и привидения. Ты знаешь, Ваня, после зарубежных выставок тебе народный художник России светит. Не зазнаешься?
– Нет, – ответил Иван мимоходом и обратился к Василине: – А вы чем занимаетесь, наверное, учитесь где-то?
– Да я приехала учиться вокалу в Гнесинский институт, но с удовольствием поучилась бы и рисовать. Это я совсем не умею, а вот Мамашуля умеет. Она последние годы все цветы рисует у нас дома под Чинарой, – ответила Василина и опять улыбнулась Ивану.
– Может, поучишь, Ваня? – с улыбкой спросил Сафрон.
– Да я с удовольствием, Сафрон Евдокимович, правда, я неважный педагог, но если доверяете, я с удовольствием, – взволнованно проговорил Иван.
– Ну и замечательно. Осталось только получить согласие будущей ученицы, – произнес Сафрон и посмотрел на Василину.
– Я, правда, очень хочу научиться рисовать, Сафрон Евдокимович, но боюсь, сейчас не потяну и учебу в вузе, и обучение живописи. Может, как-нибудь позже, если вы еще будете согласны меня учить, Иван Тимофеевич, – и Василина перевела взгляд на Ивана.
– Когда вам будет угодно, Василина. В любое время, как надумаете, – ответил Иван.
И гости засобирались восвояси. Брагин проводил их, и вместо того, чтобы накинуться на работу, как планировал, отправился гулять в народ.
В народ он сейчас выходил редко. Только после выставок своих или по случаю удачной продажи картин клиентам. Вообще-то Иван сейчас не выходил в народ, как раньше, таская ящики с выпивкой на доминошный стол. Безденежьем он не хворал давно, поэтому заказывал в ресторане «Метрополь» стол на двенадцать кувертов. Вызывал по адресу три такси, обязательно черные «Волги». Усаживал в них соседских мужиков, бывало, и старушек со скамеечек. И торжественным эскортом выезжал гулять с народом. Он по-прежнему остался Чудаком большой руки. Об этом знали и швейцары «Метрополя», и официанты, и метрдотели, и музыканты, которые встречали Ивана и его гостей песней «Если друг оказался вдруг» Владимира Высоцкого. И цыгане с гитарами и бубнами знали, потому и не использовали инструменты, а пели для Ивана а капелла: «Ой да зазнобила… Ой да только солнышко, чавэлэ, не взойдет». Иван был удивительно щедрым, добрым и веселым человеком во время своих выходов. И все его чудачества хорошо оплачивались им же.
Чудачества эти были не злые, не унизительные, не оскорбительные, без мордобоя и ругани. В советские времена в ресторанах, где бывали иностранцы, тоже присутствовал обязательный дресс-код и фейсконтроль. Поэтому соседских хулиганов, которые приезжали с Иваном в свитерах и олимпийках, переодевали в гардеробе в специально приготовленные для них белые рубашки с бабочками и пиджаки. Мужики сразу ощущали себя значительными, хоть и чувствовали неловкость до первой рюмки. Они поднимали бокалы за здоровье Ивана Тимофеевича, говорили длинные, путаные и неинтересные тосты, выпивали по-быстрому, чтобы скрыть неловкость. Однажды во время «царского пира» – так мужики называли выходы Ивана в народ с народом, – Брагин заметил, что в зал завели узбекскую делегацию. Он поднялся из-за стола, подошел к официантам, обслуживающим эту «дружбу народов», о чем-то переговорил с ними и вернулся за стол «царствовать». Официанты раздали меню гостям с Востока и ушли куда-то надолго. А участники делегации изучили меню, ужаснулись ценам напротив блюд и стали терпеливо ожидать своих разорителей-официантов. Иван подождал минут двадцать, встал и подошел к делегации со словами: «Здравствуйте, дорогие товарищи освобожденного Востока. Рад приветствовать вас на гостеприимной земле столицы. На Красной площади уже были?» Те одновременно закивали головами: «Были, были, дорогой товарищ».
– А почему тогда такие грустные? – весело спросил Иван.
– Так кусать очень хочется, дорогой товарищ, – ответил за всех, видимо, старший по должности.
– Кусать хочется, а официантов нет, злодеев? – спросил Иван.
– Нет, нет, видимо, заняты осень, – опять ответил за всех начальник делегации с сильным акцентом.
– Так они же не знают, что вы уже готовы сделать заказ! Вот и не идут, заразы. А как им узнать? Для этого вам нужно взять эти салфетки, – и Иван взял одну, сильно накрахмаленную, белоснежную салфетку, стоявшую перед ним, и надел ее себе на голову. – Если товарищи готовы сделать заказ, надо сделать вот так, они сразу увидят и прибегут к вам.
Снял с себя салфетку и надел ее на голову начальнику: «Вот так, дорогие товарищи, вот так».