Клугман лихорадочно искал решение проблемы. Он хорошо знал архив общины, но получится ли у него убедить Цельхаузена, что какой-то определенный документ поможет им найти Корону? Обман рано или поздно вскроется — либо еще в подвале, либо потом, в синагоге, — и это завершит его существование на этой земле. Клугман подумал, что если все выяснится уже в синагоге, в присутствии его ученика Даниэля, то он может броситься защищать наставника и тем поставит под угрозу свою жизнь. Этого Клугман не мог допустить.
Вскоре Мянтю услышала позади мягкий, тихий голос, бормотавший что-то на древнееврейском языке.
— Аека? Где ты?[18] Ведь если станешь лучше, прощен будешь, а если не станешь лучше, то у входа грех лежит, и к тебе влечение его.
Мянтю вздрогнула. Она понимала каждое слово и точно знала, откуда они и что означают.
Она мысленно представила старые буквы, которые складывались в слова, а слова — в красивые строки, — увидела Корону, обретение которой стало бы вершиной ее жизни. Еще две недели назад она и помыслить не могла о таком счастье. События развивались стремительно. Даже слишком. После первой встречи с Аско Мянтю позвонила Цельхаузену и рассказала о визите полицейского, его расспросах и возможном существовании Короны. Разумеется, Мянтю не представляла себе, на что способен профессор, чтобы заполучить добычу. Но сейчас Клугман пробудил ее от дурмана: она поняла, что не сможет получить Корону, если пойдет против этих взятых в плен людей. Она предала бы народ, который дал ей труд всей ее жизни. Она предала бы древнюю суть слов, которую всегда мечтала найти. Пелена спала с глаз, и она вдруг ясно увидела идущего перед ней человека: Юлиан Цельхаузен не любил слова, которые изучал, они были для него лишь средством обретения власти. У нее больше не было выбора. Она не смогла бы жить дальше, если бы не исправила своей ошибки.
«Ведь если станешь лучше, прощен будешь». Теперь у нее была последняя возможность.
Они прошли первый этаж, откуда оставался лишь один крутой лестничный марш до подвала. Мянтю остановилась. Цельхаузен этого не заметил и продолжал спускаться. Между ними образовался разрыв в несколько ступенек. Вдруг Мянтю бросилась вперед, мгновенно преодолела эти ступени и с разбегу, выставив вперед плечи, всей тяжестью навалилась на спину Цельхаузена. Тот потерял равновесие и, с грохотом скатившись с крутых ступеней, рухнул на пол подвала. Изо рта у неподвижного доктора хлынула кровь.
Подручный Цельхаузена в панике навел пистолет на Мянтю и спустил курок. Профессор вздохнула и упала на лестницу, на которой стояла. Стрелявший испугался, уронил с плеча сумку, отобранную у Аско, взбежал на первый этаж и бросился во двор.
Клугман склонился над Мянтю. Прямо посреди груди у нее зияло входное отверстие от пули. Женщину била дрожь, но она силилась что-то сказать. Потом дрожь прошла, и взгляд ее наполнился покоем. Клугман положил голову Мянтю себе на колени и непроизвольно поднял глаза вверх. Он ничего не сказал, но подумал, что в этом был виноват он. Нужно было найти какое-то другое решение! Неужели он сам не мог прыгнуть на спину Цельхаузену?
Янкель Клугман почувствовал боль в левой руке и услышал, как кровь шумит в ушах.
— Шма…[19] — начал он.
Тело Элины Мянтю выскользнуло из рук раввина на ступени, по которым он шагал за свою жизнь бесчисленное количество раз.
Прошло уже несколько минут с того момента, как до зала синагоги донесся приглушенный хлопок. В городе вовсю велись строительные работы, и такой звук в районе Камппи можно было услышать где угодно. Тем не менее сидящие в зале заволновались. Даниэль знал, что в синагогу обычно не проникают звуки с улицы, поскольку окна в зале были толстыми, а двери тяжелыми и плотно закрывались.
Вскоре Еж достал из кармана телефон и позвонил. Ему не ответили, и он послал своего подельника посмотреть, что происходит.
— Возьми его с собой заложником, — сказал Петая, указывая на Даниэля.
Помощник Ежа толкнул Даниэля в сторону двери, а сам пошел сзади. Когда они спустились на первый этаж, их глазам предстало жуткое зрелище.
— Ребе! — закричал Даниэль.
Он бросился было к Клугману, но охранник приказал ему остановиться. Яновски обернулся.
— Ты собираешься продолжить в том же духе и убить еще и меня? — в бешенстве спросил Даниэль. — Посмотри, ваш доктор валяется на полу, а твоего приятеля и след простыл. Хочешь пойти под суд за убийство? Лучше беги отсюда. Проваливай!
Охранник мгновение поколебался, но потом быстро развернулся и побежал вверх по лестнице. Одновременно Даниэль заметил в паре метров от себя лежащую на лестнице сумку Аско и нагнулся над ней. Он вытащил из сумки пистолет, вынул его из кобуры и снял с предохранителя.
Теперь он навел оружие на убегающего преступника.
— Стоять! Бросай оружие!
Преступник обернулся и навел пистолет на Даниэля.
Прозвучало два выстрела, которые эхом отдались в узком коридоре и слились в металлический рокот.
Бандит качнулся и привалился к стене. Он попытался снова поднять пистолет, но оружие выпало у него из руки в тот момент, когда он упал на ступени.
