Вот и сейчас осторожно открылась дверь, и в ее проеме высветилось лицо восьмилетней Арининой дочки, Даши:
– Мама, ты спишь? – шепотом спросила она.
Лицо Арины озарилось мягкой и счастливой улыбкой:
– Нет, не сплю. Позавтракали уже?
– Мы хотим завтракать с тобой, – осторожно, но настойчиво сказала Даша.
– Помогите накрыть на стол. Через несколько минут к вам выйду.
Дверь за дочкой захлопнулась, и Арина неуклюже встала с кровати, надела свой объемный халат, под которым еще пару месяцев назад ее живот был почти незаметен, а теперь… Но дети о животе и не спрашивали, не спрашивали о животе и соседи, а только направляли в ее сторону любопытные взгляды.
Сидя рядом с ними и наблюдая, как оба они, тихие и повзрослевшие, наливают себе чай, кладут колбасу и намазывают масло на бутерброды, Арина вспоминала, как осенью, когда ей было еще легко спускаться и подниматься на их пятый этаж без лифта, они любили гулять втроем по соседнему парку, наслаждаясь его пустынностью и красотой. И пускай экономить приходилось порой даже на хлебе, они позволили себе три ярких зонтика: желтый, красный и синий. И когда начинался вдруг дождь, они сводили эти зонтики над своими головами, и получался разноцветный шатер, разноцветное небо.
– Представьте, мы здесь короли. Листва, деревья, дождь, облака – все наше. А это (слышите?) тысячи маленьких шагов наших друзей, спереди, сзади, справа, слева. Мне всегда нравился дождь, с самого детства.
Сыну Арины, Ванечке, было на тот момент только семь, и он с удовольствием шлепал и прыгал по лужам, отчего вокруг него разлетались серебристые брызги. Дочка, бывшая на полтора года старше, спокойно шла рядом и, внимательно слушая мать, посматривала на брата.
– Никогда не бей девочек, слышишь, и женщин не бей, – встревоженно говорила Арина своему сыну, когда он внезапно и играючи, стремясь обратить на себя внимание, толкал в бок то одну, то другую. – Знай, твою маму били! И ей было очень и очень больно!
– Мам, но Ваня же шутит! – вступалась за брата Даша.
– Пусть даже играючи! Ваня, ты должен пообещать мне, что ты не будешь бить женщин. Бить девочек, женщин нельзя!
После двух или трех таких разговоров Ваня уже не шлепал и не прыгал по лужам, а ходил рядом уверенно и спокойно. Только вечером находила на него порой какая-то дурь. Он исподволь любил подойти к матери и уткнуться ей в бок, шмыгая носом.
– Как маленький, – смеялась она, – как котенок.
– А я и есть маленький, – отвечал он и притворялся, что хнычет.
– Когда хочется плакать – надо же плакать! – говорила она. – Давай вместе будем плакать! – и оба они смеялись.
Погрузившись в воспоминания, Арина и не заметила, как дети ушли. Не торопясь, она вымыла за ними посуду и снова легла на кровать, плывущую под ней, точно море.
Прошло уже несколько месяцев, как Арина не звонила родителям, как почти все коллеги и подруги были поставлены в ее телефоне на блокировку. Ей не хотелось рассказывать им о своей судьбе, объяснять, убеждать, оправдываться, так, будто она совершила преступление и собирается рожать ребенка без спроса. Только Варвара и ее муж оставались еще с Ариной на связи. Они забирали ее избитую из той страшной квартиры, где ей каждое мгновение казалось, что он вернется и будет бить ее снова. Они помогли встретить на вокзале ее детей, устраивали их в школу, но муж сестры хотел снять с себя ответственность и убеждал ее в том, что надо хотя бы попробовать поговорить и помириться с отцом своего еще не родившегося ребенка:
– Ну и что, что побил? Не сдержался, переживал. Порой с мужчинами такое бывает. Может, в чем-то и ты неправа была. Мы же до конца не знаем, что у вас там творилось. Жена должна уметь понимать, предугадывать мужа.
– Всякое бывает, – вторила Ренату Варвара. – Если ты мать, нужно находить подход, нужно терпеть.
Арина прекрасно помнила, как несколько лет назад сестра сама сбежала от своего мужа, когда тот бегал за ней по квартире с пистолетом и угрожал, что убьет, если она посмеет уйти. Тогда Варвара была беременна и требовала от Рената внимания и заботы, ее организм нуждался в свежем воздухе и вкусной еды, а муж сдавал в то время кандидатский минимум, стремился и не мог найти хорошую работу, жили они почти впроголодь и между ними ежедневно возникали скандалы.
Варвара пробыла у Арины пару недель, но потом, поверив его уговорам, вернулась к мужу. Ренат устроился на хорошую работу, и ссоры их прекратились. Но с тех пор, если Варвару что-то вдруг не устраивало, она уходила, оставляя мужа с детьми одного, и вот уже он был готов выполнить все ее пожелания, все капризы, лишь бы она вернулась. И так между ее уходами и новыми приливами чувств жили они долгие годы.