Я хорошо знаю таких мальчиков и девочек или думаю, что знаю. Они наивны, энергичны, полны энтузиазма и склонны заблуждаться, и, думается мне, на них-то всегда и возлагает надежды безучастное или корыстно заинтересованное литературное сообщество всего мира. (По какой-то благосклонности судьбы, которой я едва ли заслуживаю, в каждом втором-третьем классе, где я преподавал за прошедшие двенадцать лет, мне попадается девочка или мальчик из таких кипучих, самоуверенных, назойливых, зачастую очаровательных всезнаек.) Второй вид молодых людей, действительно звонящих в двери в поисках литературных данных, страдает, не без гордости, академиземой, подхваченной от какого-нибудь молодого профессора современной литературы или преподавателя-выпускника, под чьим влиянием он находился с первого курса. Нередко, если сам он уже преподает или вот-вот начнет преподавать, это заболевание успевает зайти так далеко, что провести купирование вряд ли получится, даже если найдется кто-то полностью для этого экипированный. Например, не ранее, как в прошлом году, ко мне заглянул молодой человек по поводу одного моего произведения, написанного несколькими годами ранее, которое было немалым обязано Шервуду Андерсону. Когда он подошел ко мне, я был занят тем, что пилил свой зимний запас дров, орудуя бензопилой – даже после восьми лет постоянного использования этот инструмент наводил на меня ужас. Весенняя оттепель была в самом разгаре, светило солнце, и я себя чувствовал, откровенно говоря, слегка тороидально (та еще потеха для меня, человека, который после тринадцати лет жизни на природе продолжает измерять эти буколические расстояния в нью-йоркских кварталах). Короче говоря, день казался многообещающим, хоть и несколько литературным, и помню, что я понадеялся взять в оборот этого молодчика а-ля Том Сойер с ведром побелки и всучить ему бензопилу. Вид у него был здоровый, если не сказать цветущий. Однако внешность оказалась обманчива, и я чуть не поплатился левой ногой, поскольку между воплями и взвизгами моей пилы, когда я закончил излагать короткий и для меня весьма приятный панегирик мягкому и эффектному стилю Шервуда Андерсона, молодой человек – после задумчивой, жестоко многообещающей паузы – спросил меня, существует ли, на мой взгляд, эндемический американский Zeitgeist. (Бедный молодой человек. Даже если он будет неукоснительно заботиться о здоровье, впереди его может ждать не более пятидесяти лет успешной деятельности в кампусе.) Третий вид людей, которые, как я полагаю, станут моими постоянными визитерами, как только стихотворения Сеймура будут должным образом распакованы и размечены, требует отдельного абзаца.
