— Тогда вы перестанете его защищать? — снова спросил он и дождался от нее подтверждения, слабого уклончивого кивка, который можно было понять так: ну, если вы настаиваете, но я еще посмотрю, к чему все это идет. — Примете вы тогда наказание, которое власти сочтут соответствующим его безобразному поведению? — спросил Хаким, все еще улыбаясь, требуя от нее согласия, однако теперь жилки на его висках забились словно от гнева, а если не от гнева, то под влиянием какого-то другого сильного чувства. Он чуть наклонился вперед, и она увидела, какая крепкая у него шея и как мощна его грудь под тонкой мешковатой рубашкой. — А власть в данном случае — это я, — сказал он, — и именно от моих рук ему придется пострадать за то, что он натворил. По крайней мере, так я думал вчера, до вашего визита ко мне. Но после того, как я вас увидел, у меня возникли сомнения. Мне вдруг показалось, что вашего брата все-таки можно спасти. Вы понимаете, о чем я говорю?
Саида прекрасно поняла, о чем он говорит, и застыла перед этим могущественным на вид человеком, зная, что она сейчас услышит, но не веря самой себе.
— Спасти его можете только вы, — сказал Хаким. — Вы очень красивая женщина. Минуту назад, когда вы сюда вошли, я почувствовал, как от волнения в моих жилах вскипела кровь. Раньше ни одна женщина не вызывала у меня таких чувств — никогда в жизни. Буду с вами откровенным и скажу прямо: я хочу вас. Хочу снять вашу накидку, раздеть вас и получить власть над вашим телом. Я хочу, чтобы вы отдали мне свое тело. Хочу взять его и распоряжаться им так, как мне будет угодно. Желание обладать вами терзает меня. Я не нанесу вам вреда и не причиню никакой боли, понимаете? Я просто хочу любить вас, и не один раз, а пока не пойму, что насытился полностью. Вот как сильно я вас хочу. А в расплату за это я освобожу вашего брата.
Он не сделал попытки прикоснуться к ней. Теперь его лицо было совершенно невозмутимым, без всякого намека на улыбку, и, сказав то, что сказал, он медленно откинулся на спинку кресла и стал спокойно ждать ее ответа.
Она ответила:
— Вы меня оскорбляете. Я замужняя женщина и мать. Я люблю своего мужа больше всех на свете и не навлеку позора на его дом и дом моего сына.
Хаким снова наклонился вперед, и на лице его опять появилась улыбка, довольная и слегка ироническая.
— Я знал, что вы окажетесь порядочной женщиной, и ваши слова делают вам честь. Я не хочу ни причинять вам вред, ни оскорблять вас. Вы желанны мне, но унижать вас я не намерен. Я просто хочу, чтобы вы предоставили мне свое тело, вот и все. Если вы хотите искупить вину брата, у вас нет выбора. Несколько лет назад вашего отца расстреляли как предателя, и на вашем брате уже лежит тень подозрения, вдобавок к его надругательству над несовершеннолетней. Вы должны понять, что единственный способ спасти его — это уступить моей просьбе. Никто больше не станет вмешиваться в это дело, даже вице-президент, поскольку последнее слово здесь принадлежит мне как брату потерпевшей, и все это признают. Я дам вам немного времени на обдумывание. К тому же после нашего разговора вы сможете встретиться с братом и убедиться, что он здоров и на нем нет ни царапины… пока. Ваш ответ я должен услышать не позднее завтрашнего вечера. А насчет позора — обещаю, что наши встречи будут проходить тайно, чтобы вам и вашей семье не пришлось стыдиться. Повторяю еще раз, я не хочу причинить вам вред или унизить вас.
