Старикашке, к всеобщему удивлению, путешествие пошло на пользу. Когда выезжали из Сиверы, в нем еле билась жизнь, раздумывая, а не улететь ли подальше от грубого Тварного Универсума прямо к Панктократору… У Хото даже мелькала мысль о безнадежности предприятия — весь прошлый опыт с тяжелоранеными об этом просто таки вопил. Тряска, холод, нерегулярное питание, сквозняки… Рыбные мешки, в конце-концов! И не такие здоровяки отправлялись под дерн, навстречу с предками. Но нет!
На второй день даже какие-то силы в себе нашел. Вон, падла, сидит, опершись о борт. Таращится по сторонам, недобро зыркает. Радует, что молча — закрылся бездонный фонтан сквернословия. Добрый Рош выдал рыцарю бархатку. Теперь то позыркает, то снова хватается меч полировать. Ну хоть не хрен свой наяривает, и то хорошо. Знаем мы этого извращенца, чтоб его кондрашка схватила!
Бригг громко высморкался, обтер пальцы о штанину.
— Как думаешь, командир, что сейчас в Сивере творится?
Хото пожевал измусоленную травинку, сорванную на недавнем привале. Погонял ее из одного угла рта, в другой.
— Да хрен ее знает, ту Сиверу, честно скажу. Первый раз такое вижу, чтобы город так нагло загребали. Не по-людски как-то. Значит, и предугадать не возможно. Это когда по обычаям, тогда да — война, осада, пригород палят. Штурм потом, переговоры, снова штурм, если всех крыс не доели. А тут и штурма-то толком не было. Изнутри пырнули. Сволочи! Но, как понимаю, Ратт в сговоре был давным-давно. Сшептался за спиной Фуррета.
— И с переговорами как-то не заладилось, — поник Рош, глядя в сторону.
— Дюссак был хорошим человеком, — Хото вынул изжеванную былинку, посмотрел на нее с недоумением, швырнул на дорогу. — Вас, конечно, это утешит мало. Вообще, конечно, не утешит. Но что есть, то есть. Вернее, было.
— Кто ж знал, что все так не по-людски будет. Переговорщика убивать, это ж дикость несусветная! И, говорят, что сперва ребят всех перебили, чтобы он видел. Суки ебанные!
— Предпоследние времена, друг Рош, предпоследние.
— Это как?
— Последние, когда тебе нож в печень сунули. И сидишь ты под обоссаной стеной, в луже. И смотришь, как из тебя кровь льется. Почти черная. С прозеленью этакой. А предпоследние, это когда ты нож видишь, а нихрена сделать не успеваешь. И от той невозможности тебе тошно до блевотины.
— Философически… — хмыкнул Бригг.
— Хуестически! — закаркал вдруг Бьярн, о чьей способности говорить, все уже и позабыли. — Что Дюссак, что Фуррет — суть придурки и скоты!
— Ну хоть не дрочилы, как ты! — взъярился Рош, хватаясь за копье.
— Много доблести дорезать больного немощного старика! — ощерился Бьярн, перехватывая меч для укола…
Поднять оружие для удара рыцарь не успел. Точный пинок сапога Хото пришелся ему прямо в скулу. Голова дернулась, рука разжалась. Меч упал на колени старика. Высота перетек к Бьярну, потерянно водящему взгляд из стороны в сторону — крепко приложил стенолаз, от души! И как только шею не сломал?
— Ты, престарелый ублюдок!
Хото сжал дряблую шею. Дождался, пока старик на него посмотрит.
— Ты жив до сих пор, падаль, только потому, что они попросили! Ты меня слышишь, тварь⁈
Бьярн захрипел, кивнул несколько раз.
Хото разжал хватку. На морщинистой бледной шее остались красные отпечатки пальцев.
— Нужно повторить или до того говна, что набито в твоем черепе, дошло с первого раза⁈
— Я же не тупой стражник, мне и раза хватит для понимания, — прошипел Бьярн, разминая полураздавленное горло. — А если бы перестарался? Похерил бы просьбу двум уважаемых людей?
Высота сплюнул на дорогу.
— Одно точно скажу, не горевал бы ни мига.
— Скинули бы с телеги. И валялся бы на дороге, пока не сволок бы кто в кусты за ноги, — с нескрываемой угрозой произнес Рош, так и не убрав ладонь с древка.
— Некому стягивать, — сказал Бригг. Стражника поддержала, зафыркав, левая лошадь.
— Это ты верно подметил, — ответил Хото, — некому… Пустота.
За полдня их обогнали пару раз:
Расфуфыренные, чуть ли не герцогские егеря, с зыркающими глазами и птичьим хвостами в ягдташах. Проскакали, обдав телегу презрением
Следом проскакал дворянин, еще более разодетый — словно дикарская невеста на выданье. Торопливо промчался, окатив грязью из-под копыт дорогущего вороного коня. И был таков. Бригг «поднял» невидимый арбалет, прицелился, «выстрелил», изобразив цоканьем языка щелчок ореха. Легче, впрочем, не стало. Пришлось долго оттираться.
А вот навстречу не проехало вообще никого. Ни торговцев, ни гонцов, ни банальных бродяг, торопящихся сменить приевшийся город, пока еще мороз не кусает за босые ноги.
И это тревожило, вызывало нехорошие подозрения с гнилым запашком. Пантократор, заставивший разболеться левую руку Высоты, мог фатально ошибаться. И с каждым ярдом, подозрения в этом крепли.
— Прикинь, если это из Пустошей полезли какие-то твари! Зеленые, с рогами! — начал фантазировать Рош, показывая руками размах тварьских рогов. Выходило, если сопоставить, неприятно — как такую сволочь-то валить без роты копейщиков за спиной?
— И на кой хрен они полезли, по-твоему? — прищурился Бригг.
