— Не смотри туда! — сказал дон Родриго.
— Я не могу оторвать взгляда!
— Не смотри!
— Я вижу это в последний раз.
В глазах женщины сверкали отблески пожара, и казалось, это пламя бушует в её душе, прорываясь наружу.
Поручив свою жену заботам слуг, дон Родриго подошёл к управляющему.
— Вы, дон Диего, даже не зашли к себе в комнату и не спасли ничего оттуда?
— У меня нет ничего ценного. Все мои деньги на счёте в банке.
— Вы благородны, дон Диего, спасали моё добро, а я даже не вспомнил о вашем имуществе.
— Нет, одну вещь я всё же взял, — и сеньор Кортес извлёк из-за пазухи вставленный в деревянную рамку фотографический портрет Марианны. — Держите, дон Родриго, это тоже ваше.
Сеньор Родриго тяжело вздохнул, принимая портрет из рук своего управляющего.
К утру всё было кончено. На месте дворца, хозяйственных построек дымились развалины. Хозяева ходили по пепелищам, с трудом узнавая в искореженных останках былую роскошь своего дворца.
— Я сделаю всё, чтобы зачинщиков казнили, — пообещал дон Диего своему сеньору.
— Не надо, — на удивление спокойно ответил помещик, — я не хочу больше ни крови, ни несчастий.
— Неужели вы им простите?
— Да, мой дорогой, кому-то первому нужно прекратить вражду, тогда воцарится мир.
Донна Мария стояла в дверном проёме комнаты, бывшей её спальней. Кое-где из-под копоти проступали остатки фресок. Обугленный остов кровати развалился пополам.
Женщина, как безумная, смотрела на это опустошение.
Дон Родриго обнял её за плечи.
— Пойдём отсюда, нам здесь больше нечего делать.
— Что они натворили! — пробормотала донна Мария.
— Бог покарает виновных.
— Это наказание нам, — прошептала женщина.
— За что, дорогая?
— Мы не смогли уберечь нашу дочь, и теперь я отправлюсь на её поиски.
— Мы отправимся вместе, Мария. Денег у нас пока что хватит, мы с тобой не самые бедные люди на этой земле.
— Да, но к чему нам это всё, — вздохнула женщина, — если с нами нет нашей Марианны.
Дон Диего, слышавший этот разговор, подошёл к своим хозяевам.
— Если вы отправляетесь на поиски Марианны, то и я отправляюсь с вами.
— Да, — абсолютно спокойно произнёс дон Родриго, — здесь делать абсолютно нечего. Я продам землю, и мы уедем в Мексику.
— Так она в Мексике? — воскликнул дон Диего.
— Да, я знал об этом, она писала мне.
— Почему же вы до сих пор молчали, сеньор? — дон Диего позволял себе уже говорить с доном Родриго как равный с равным.
Но дон Родриго не ответил своему управляющему.
— Займётесь, дон Диего, продажей всего, что осталось, и чем быстрее вы сможете продать, тем быстрее мы отправимся в Мексику.
— Я готов, сеньор, начать хоть сейчас.
Вот так случилось, что семейство де Суэро вместе с доном Диего отправилось в Мексику на поиски Марианны.
В жизни зачастую всё оказывается не так просто, как в мечтах. И буквально в первые же дни своего пребывания в Мексике Хуан Гонсало и его подруга Марианна столкнулись со множеством трудностей.
Но мадам Клотильда, и сеньор Хименос написали какую-то странную записку владельцу птицефабрики и тот, хотя на фабрике и не было свободных мест, хотя и стояла у ворот огромная мрачная очередь прибывших со всего мира эмигрантов, для Марианны место нашёл. Правда, девушке не очень хотелось работать, она и не умела ничего делать — но жизнь есть жизнь. Для того, чтобы жить, нужны деньги, а деньги просто так здесь никто никому не давал, их надо было зарабатывать в поте лица.
И Марианне пришлось устроиться на птицефабрику. Работа была ужасной. Грязное, тёмное помещение, запах перьев, птичьей крови, ругань и крик, лязг и шум медленно ползущего конвейера, в кровь изодранные руки, одежда, пропитавшаяся потом…
Ведь выбора у Марианны не было. Мадам Клотильда намёками предложила девушке работать у неё, но Марианна отказалась наотрез. Она сверкнула глазами, и даже топнула ногой.
— Нет, никогда я не стану порочной женщиной и не буду заниматься тем, чем занимаются ваши жилицы.
Мадам Клотильда немного смущённо пожала плечами, но за долгие годы жизни в Сан-Диего она перевидала всяких женщин — из бедных и из богатых семей, религиозных фанатичек и абсолютно равнодушных к религии…
Пожав плечами, она ухмыльнулась.
— Знаешь, красавица, пройдёт немного времени — и ты сама прибежишь ко мне, сама будешь проситься на работу. Потому что это самый лёгкий хлеб. Вот поработаешь на фабрике или ещё где, натрёшь кровавые мозоли, настоишься у конвейера до потери сознания, тогда поймёшь, что к чему в этой жизни.
— Нет! Нет! И не уговаривайте, никогда этого не будет.
— Ну что ж, как знаешь. Думаю, другая на твоём месте обрадовалась бы такому предложению. Ведь я предоставила бы тебе отдельную комнату, хорошую постель, да и деньги ты смогла бы получать неплохие.
— Я и так заработаю себе на жизнь, — гордо вскинув голову, воскликнула строптивая Марианна. — А вас я презираю.
— Ну что ж, твоё право, — мадам Клотильда вновь улыбнулась, ей даже было приятно видеть такое упорство и такую стойкость.
Но она понимала, что это временное явление. Ведь ей приходилось видеть и не таких.
