Очень скоро с айнаями было покончено. Выжившие с позором спасались бегством. Их предводитель, то и дело с ужасом оборачивавшийся назад и осматривавшийся по сторонам, улепетывал быстрее всех на своем низкорослом пони. Все это сопровождалось дружным хохотом триумфаторов. Короче, потерпевшие сокрушительное поражение горе индейцы в очередной раз доказали, что владеть табуном прекрасных скакунов не в состоянии, и что лучше бы им продолжать выращивать кукурузу. Насколько помню, они больше не совались в подобные набеги. Говорят, с оседлыми племенами никто не сравнится по части обороны своих владений. Что ж, возможно так оно и есть. Я, во всяком случае, ни о чем подобном не ведаю. Зато мне достоверно известно, что налетчики из них - никудышные. Чтобы прийти к такому выводу, достаточно просто посмотреть на то, как они вели себя при наступлении. Двигались гурьбой, как стадо баранов. Не то кайова, или команчи. Понятно, что о настоящем боевом построении они не имеют ни малейшего понятия. Но, все же, действуют в бою слаженно и дисциплинировано, как воины, а не огородники.
Прошло еще около трех недель после этого столкновения. Высокий Утес собрал военный совет в своем типи, на который собрались все предводители боевых отрядов. От одного из них Маленький Жеребенок узнал, что было принято решение покинуть восточные земли и двигаться к реке Колорадо, в центральный Техас, на ежегодную церемонию Танца Солнца. Он передал мне эти сведения, очевидно, не зная чем заняться. Уже очень долгое время он со мной не разговаривал, и сообщил мне эту новость явно без всякого удовольствия. Весть о том, что кайова собираются идти в сторону славной реки Колорадо, вселила в меня надежду. В то время многие белые поселенцы селились именно там, а близость цивилизации не могла не радовать. Хотя я понимал, что освободиться из этого "неофициального" плена мне вряд ли удастся.
Мы, не мешкая, собрались и покинули берега Нечес. Я заметил, что вождь и его сын посматривают на меня неодобрительно, даже с некоторой долей злобы. Остальные члены племени, впрочем, тоже не были довольны тем, что я бездейственно сидел на дереве, когда другие проливали кровь. Я и раньше не мог похвастать многочисленностью друзей среди кайовов, но теперь недругов стало намного больше, чем раньше. Те дикари, что доселе относились ко мне с равнодушием, теперь сменили свою позицию и стали откровенно меня ненавидеть. Во время этого путешествия одна старуха подошла ко мне и несколько раз больно ударила палкой по ноге. Я сидел на лошади, а бить всадника у дикарей считается жестоким оскорблением. В мою сторону сразу обернулось несколько человек. Они смотрели на меня, как на недочеловека. Я стал ощущать, что Маленький Жеребенок тоже постепенно начинает испытывать ко мне ненависть. Изо всех сил пытался я не обращать на это внимания, но страх перед вероятным возвращением в прежнее положение раба, ничего не стоящего, посещал меня с каждым днем все чаще.
По пути нам встретилась небольшая группка бедняков из племен нече и анадарко. Оспа, некогда завезенная в эти земли испанскими и французскими миссионерами, и затем удачно распространившаяся многие годы, изрядно их потрепала. Вид этих несчастных вселял дикий ужас. Лица - в язвах, на руках и ногах - куча лопающихся смердящих волдырей. Кайова не проявляли к ним сочувствия. То, что эти пропащие люди являлись представителями конфедерации кэддо, на руку им, конечно, тоже не играло. Воины прогнали их колющими ударами копий, непрестанно ругаясь при этом, одного даже убили. Забавно.... Ведь именно от кэддоанского слова Taysha (друг) Техас получил свое название. На необъятных просторах этой земли к людям, от чьего языка получила она свое название, дикари, чья родина была расположена чуть севернее, относились, как к скоту. И они, как прокаженные у стен Иерусалима, скитались в поисках пропитания.
