Этим вечером «мракобесие» накрыло несколько улиц, в том числе и ту, где проживала Севостьянова. На вопрос Дениса, а не добавит ли это им вящей романтики в «ночное рандеву», Света ответила, что не собирается ломать впотьмах руки и ноги, а также мебель. Тилляев согласился с резонным аргументом и потому предсказуемо предложил Светлане отправиться к нему. Женщина, будучи более осторожной и опытной в делах любовных, спросила насчет Зульфии. Денис, подумав, заявил, что если девушка не появится до десяти – край половины одиннадцатого вечера, то навряд ли придёт ночью. Ясно, что она находится в каком-то безопасном (хотелось бы думать именно так) месте, и вряд ли найдётся причина, которая погонит её в ночь. Светлана засмеялась, поцеловала Дениса в щёку, и любовники сверили часы. Они сидели в кафе-мороженое, которое на днях должно было быть переоборудовано в пивной бар. Выбрав самый укромный уголок, купили одну порцию пломбира на двоих и по очереди её облизывали, позволяя потом своим холодным и сладким языкам нырять друг другу в рот. Подобная игра, да ещё когда свободные руки сцеплены пальцами, а коленки трутся одна о другую, возбуждала обоих до вздохов и коротких смешков. Света шептала Денису на ухо о том, каким образом намерена сегодня его трахнуть, и потряхивала плотным пакетом, в котором держала некий сюрприз для ближайшей ночи. Тилляев же в свою очередь, изменяя голос на женский, изображал жеманное возмущение: «Да как вы смеете говорить такие слова честной девушке!» Обоих всё это веселило и приводило в удивительное состояние; по крайней мере, Света не раз уже могла убедиться в том, что мальчишка готов к подвигам, когда её рука ныряла под стол. Оба намеренно тянули время, подогревая своё нетерпение, но всё же, как договаривались, дождались закрытия кафе, которое их попросили покинуть примерно без пяти десять. В полумраке ночных улиц женщина и юноша, взявшись за руки, поспешили на квартиру к Денису. Оба чувствовали приятную дрожь во всём теле, и её причиной была отнюдь не ночная прохлада, постепенно переходившая в холод, предвещавший скорую зиму.
* * *
– Слушай, по-моему, это тот же самый парень, – сказал Эсон, внимательно глядя с водительского сиденья, как Денис и Светлана подходят к подъезду. – И женщина та же самая. Мы же их видели в другом районе!
– Ясно только одно, что Зульфии среди них нет, – произнёс сидящий рядом Махмуд, пристально наблюдая за парой, жадно целующейся возле подъезда. – Сто процентов, они оба актёры из того театра. Только Алла что-то напутала с адресом. Ну как, скажи, как Зульфия может жить с этим длинноволосым блондином, особенно если он так отчаянно сосётся с той дамочкой?
– Не напоминай мне об этом, – сердито сказал Эсон.
– А что? – усмехнулся Махмуд. – Ты же понимаешь, моя сестра давно сама себе хозяйка. Слушай, но Алла действительно либо ошиблась, либо соврала.
– К тому же мы уже больше суток тут караулим. Если бы Зульфия жила здесь, мы бы её давно увидели, – сказал Эсон. – Может, она к друзьям или знакомым перебралась?
Махмуд в какой раз уже убедился, что его приятель с головой, мягко говоря, не очень в ладах.
– Э, какие у неё могут быть друзья в чужой стране, в чужом городе! Что ты говоришь?
– Ну… Ладно. Ну так что, поехали спать? Мне уже надоело это всё. Занимаемся какой-то ерундой, по правде говоря.
– Это ты отцу сам скажешь?
Эсон счёл за лучшее промолчать.
– Хорошо, давай посидим ещё, – сказал он после паузы. – Только если я задремлю, дай мне поспать недолго. Я потом до утра покараулю, а ты спи, если захочешь.
– Конечно, захочу, – ядовито сказал Махмуд, забрасывая под язык щепотку насвая.
Ни тот, ни другой не заметили ещё одного человека, который из-за деревьев пристально глядел на дверь подъезда. Он тоже смотрел, как юноша и женщина нежно и страстно целуются возле входа под тусклой лампочкой. Едва слышно выругавшись, он резко зашагал прочь и скоро канул в темноту плохо освещённых дворов.
…Зульфия безумно устала. По дороге от Кипарисово до Нижнеманска её дважды пытались уговорить сесть в машину. Второй раз девушке пришлось серьёзно бороться с искушением, но в длинном седане кроме водителя сидели ещё двое, и Зульфия решила не рисковать. Вообще-то она отдавала себе отчёт, что если кто-то очень захочет, то запросто запихнёт её в автомобиль и увезёт в неизвестном направлении, чтобы сделать с ней всё, что угодно. Однажды девушка, свернув с шоссе в лесополосу, на полном серьёзе думала – а не надеть ли под куртку платье, подложить под голову свёрнутую сумку и заночевать в сравнительно сухой траве на ковре из опавших листьев. Но земля была настолько холодной, что лежание на таком «матрасе» могло привести в лучшем случае к простуде, в худшем – сами понимаете, к пневмонии. А свалиться с воспалением лёгких в чужой стране, не имея при себе документов, да ещё когда все тебя бросили – это последнее дело…
