На этом миссия оказалась оконченной. Актёры отправились на остановку автобуса. По дороге одной из первых вышла Светлана – ей нужно было обязательно оказаться дома. Через две остановки выскочил Тилляев. Константин хорошо знал, что Денис живёт совершенно в другом месте, и потому был уверен, что сопляк немедленно отправится прямиком в кровать к Севостьяновой. Подобных мезальянсов на своём веку Дедов уже навидался и относился к ним неодобрительно – ибо все романы с оттенком порочности, как правило, вредили работе, поскольку были скоротечны и оканчивались скандалами. Не сразу, конечно – пока роман разгорался, артисты выкладывались на сцене столь же страстно, как и в постели. Но актёр, скрежещущий зубами от ревности, или актриса, тщетно пытающая склеить внезапно разбившееся сердце, часто играли просто безобразно. Константин это знал по себе – ну так какой же ты актёр, если ни разу в жизни не изменял, влюбляясь в совершенно неподходящих людей, зачастую в крайне неудобных обстоятельствах и притом абсолютно внезапно? Но связь Севостьяновой с Тилляевым Дедова просто бесила, ибо у Константина не укладывалось в голове, по какой такой веской причине Светлана предпочла ему, Дедову, этого пацана? Константин старался не думать об этом, к тому же его сейчас волновали и другие моменты, может быть, более серьёзные. Включая скорое возвращение Атаманова. Если верить достойному доверия источнику информации, главный режиссёр мог вернуться уже завтра-послезавтра. По-хорошему, конечно, главреж должен был кому-то сообщить, чтобы ему организовали подобающую встречу в аэропорту, но администратор и помощник лежали в больнице, а до Константина никто не стал доводить номер рейса прибытия. Зато Дедов был в курсе, кто прилетает другим самолётом. И в здание аэровокзала актёр приехал вовремя.
* * *
Зульфия никак не могла насмотреться на себя в зеркало. Она не просто удивлялась увиденному – она была приятно поражена и даже чуть напугана, по той причине, что сейчас на неё смотрела незнакомка – с тонкими, точно лезвия бритвы, бровями и совершенно новой причёской. Она тщательно и аккуратно обрезала волосы и сбрызнула их лаком, сделав себе короткое каре – «венгерку». Вероятно, идеально ровной линии сзади она не добилась, но ничего – при ближайшем удобном случае просто посетит парикмахерскую. Лишённая возможности находиться под жарким южным солнцем, Зульфия цветом лица почти не отличалась от местных гражданок. Новый «европейский» образ Ерматовой понравился, и чем дальше, тем сильнее она испытывала странное чувство – девушке казалось, что новая внешность меняет что-то внутри её самой. Словно она примерила новый наряд, непривычное платье, которое заставляет её вести себя совершенно по-другому, не так, как она привыкла. Нельзя сказать, что это было очень комфортно, но и неловкости она не испытывала. А привыкнуть можно ко всему.
Ко всему ли? Зульфия злилась, переживала и беспокоилась. Денис так и не приехал к ней вечером. Не появился вообще никто. Девушка на две трети опорожнила бутылку мартини в половине первого и погрузилась в глубокий сон. Поутру немного болела голова, но в общем и целом было всё в порядке.
Если исключить то, что в коттедж так никто и не прибыл. Ни утром, ни в обед, ни к вечеру. Зульфия теперь отлично понимала, что значит выражение «лезть на стенку». Кроме того, она отчаянно переживала за Дениса – а ну как глупый мальчишка попал в беду? Для себя девушка решила – этот вечер она ещё проведёт здесь, ночью выспится, а утром двинется в город пешком. По закону подлости, она трижды выходила к телефону-автомату, но так и не сумела дозвониться до администрации театра. Причём один раз Константин уже тянулся к надрывающемуся аппарату, но на другом конце линии Зульфия успела повесить трубку.
