– Вы понимаете, насколько это абсурдно? – прервала Ингрид собственный рассказ, и от внимания Ваньи и Себастиана не укрылось, насколько ее волновало то, что она собиралась сказать. – Участники группы, которая стояла за святость Библии, за неопровержимость и неоспоримость слова Божьего, не могли позволить себе признать свою принадлежность церкви.
– Почему же? – удивилась Ванья. Ей казалось, что ответ она уже знает, но все равно решила спросить.
– Почему? Потому что церковь напрочь утратила ориентиры. Они бы сделали все, чтобы дистанцироваться, убедить всех в собственной непричастности. Они бы заявили, что все происходило без их ведома, и приняли бы меры.
– Например, выпнули бы фундаменталистов вон из церкви? – предположил Себастиан.
– Приняли бы меры, потому что мы верим и живем в соответствии со словом Божьим, – продолжала Ингрид, словно не услышав пассаж Себастиана. Они с Ваньей оба заметили, как цвет вернулся к щекам Ингрид. – Потому что мы стоим за святость жизни. А они пали так низко, что запросто избавились бы от тех, кто преданно отстаивал постулаты, которые в принципе должна отстаивать церковь. Вот потому-то шведскую церковь и поразил этот кризис.
– Так, значит, вы отказались от идеи звонить в скорую, потому что боялись увольнения?
Ингрид повернулась к Себастиану, и Ванья отметила, что терпение женщины явно уже на исходе. Она выругалась про себя. Им необходимо было получить как можно больше информации, а постоянные нападки в этом контексте были не лучшей стратегией.
– Я не жду, что вы сможете это понять, – произнесла Ингрид совершенно спокойно. Ее поведение импонировало Ванье.
– Отлично, потому что я действительно не могу, – отозвался Себастиан.
– Если бы от меня и не избавилось начальство любого уровня, то изгнать меня потребовала бы общественность. Народное судилище в социальных сетях. Пусть даже в те дни социальные сети еще не обрели такой власти, как сегодня, когда какой-нибудь пост в Твиттере может разрушить вашу жизнь, но все же.
– Я уверен, что где-то нашлась бы какая-нибудь безумная независимая церковь, которая приняла бы вас с распростертыми объятиями.
– Себастиан, – зловещим тоном перебила его Ванья. – Заткнись.
Он послушался. Себастиан понимал, чего хотела Ванья, и не желал саботировать ее старания. Ванья вновь обратилась к Ингрид.
– Я прошу прощения за своего коллегу. Пожалуйста, продолжайте. Что произошло потом?
