– Я работал до шестидесяти девяти лет, несмотря на то, что уже намного медленнее со всем справлялся. Я и мысли не мог допустить о том, чтобы целыми днями просиживать дома. К тому же Ульрика работала. Так что на пенсию я вышел только пять лет назад. В будущем году мне стукнет семьдесят пять, и теперь пришло время продавать дом. Нужно подыскать что-то поменьше и попроще. Я думаю перебраться ближе к детям, они оба живут на юге. Юханнес с семьей обосновался в Кальмаре, а Эмели только что купила квартиру в Хельсингборге.
– Линда, – с вопросительной интонацией повторила Урсула. Ей было почти совестно. Очевидно, седовласый хозяин дома уже давно не имел возможности пообщаться с людьми.
– Да, ее смерть сильно повлияла на Ульрику. Точно не знаю, но я чувствовал – что-то ее гнетет.
– Вы никода это не обсуждали?
– Она не хотела об этом говорить, но я видел, что-то не так. Какой-то груз висел на ней.
– А с кем-нибудь другим она об этом говорила? Не знаете?
Йоста отвернулся к кофейнику, наполнил чашки и поставил перед гостями.
– Она поддерживала связь с церковью. Там появился какой-то новый священник, он ей нравился. Корнелис какой-то. Так что она общалась с ним, да еще с какой-то дьякониссой, не знаю ее имени.
Билли и Урсула обменялись взглядами. Им одновременно пришла на ум одна и та же мысль. Если смерть Линды так тяготила совесть Ульрики, не пожелала ли та облегчить ее перед смертью? Поделиться с кем-то.
Попросить прощения.
Получить отпущение грехов.
С кем она могла поговорить?
С кем-то из церкви, конечно, но нельзя было отвергать возможность, что нечистая совесть заставила Ульрику обратиться к родным и близким Линды. Однако восемь лет – большой срок, и связаться с теми, с кем Ульрика прежде даже не была знакома, могло оказаться не так уж просто.
Как сейчас проще всего разыскать человека?
Билли знал ответ на этот вопрос.
– У вашей супруги был компьютер, планшет или мобильный телефон? – поинтересовался Билли, откусывая от пирожного. В детстве Билли любил вначале съесть верхний слой бисквита, а потом зубами выгрызал шоколадную начинку, но сейчас он казался себе слишком взрослым для такого.
– Да, все это у нее было, – подтвердил Йоста. – Я этой ерундой не пользуюсь. Вернее, мобильник у меня есть, чтобы звонить детям, но больше ничего. Пока я еще могу оплачивать счета через почтовое отделение и читать бумажные газеты, но это становится все сложнее. На ТВ и радио все ссылаются на Сеть, только и разговоров что о приложениях, гаджетах, мессенджерах и всей этой прочей чепухе.
Все ссылаются на сегодняшнюю действительность, подумал Билли. Требовать, чтобы тебе предоставляли те же самые услуги, что двадцать-тридцать лет назад – все равно, что использовать паровую тягу или слушать музыку с кассет.
Наступило новое время. Все стало быстрее и лучше.
– Ее компьютер и прочее у вас? – спросил Билли.
– На той неделе я зашел в новое кафе, – невозмутимо продолжал Йоста, словно не услышав вопроса, – хотел перекусить. Так оказалось, что они не принимают наличные! Можете себе представить? Не принимают деньги.
– Ее компьютер и прочее у вас? – повторил Билли, и на этот раз получил ответ.
– Да, все сложено в кабинете. Хотите на них взглянуть?
Они очень хотели. Более того, они хотели бы забрать все это с собой, и здесь тоже не возникло проблем. Плюсом было то, что Йоста не пользовался гаджетами, так что не спешил требовать обратно «машинки» супруги, так он их называл.
– Так что я проверю их содержимое, как только мы здесь закончим, посмотрим, даст ли это нам что-нибудь, – добавил Билли после рассказа Урсулы о визите к Йосте.
У всех было ощущение, что очередной фрагмент мозаики встал на свое место. Если Ульрика хотела облегчить душу, покаяться перед смертью, это вполне объясняло, почему все началось лишь сейчас, а не раньше.
– Ладно. Мы знаем, где ее лучший друг. Что с остальными? – спросила Анне-Ли, поднявшись с места, тем самым сигнализируя собравшимся о том, что долгое совещание близится к завершению. Она подошла к доске и указала на фотографии. – Бывший партнер, отец и брат.
– Бывший партнер, Хампус Бугрен, проживает в Худиксвалле, преподает в коррекционной школе, женат, имеет дочь. Данные в полицейских регистрах отсутствуют, словом, ничего выдающегося, – наскоро отчитался Билли и повернулся к Карлосу, передавая эстафету.
– Родриго и Даниэль Вальбуэна. Родриго приехал из Венесуэлы в 1977 году, женился на Гудрун Торссон, и в 1980 году у них родился сын Даниэль. Супруги развелись в 1983 году, и повторно Родриго вступил в брак в 1986 с женщиной по имени Рената Форш. Годом позже родилась дочь Линда. Родители развелись, когда Линде было пятнадцать. Родриго переехал в Гетеборг к сыну. В 2013 году они оба вернулись в Венесуэлу, и стали торговать электроникой. Я попытался с ними связаться. Звонок переключается на автоответчик. Есть еще электронная почта. Я писал и на испанском, и на шведском, но ответа не получил. Мы просто-напросто не знаем, где они находятся, – подытожил Карлос и оглядел собравшихся.
– Это мог быть один из них, но не оба сразу, – заявила Урсула.
– Почему?
