Ход его мыслей был прерван, когда дверь в комнату распахнулась, и вошел мужчина на вид чуть старше сорока лет. Густая борода, кольцо в ухе, длинные волосы собраны в конский хвост за спиной. Свободный стиль одежды – джинсы и кеды. Он с успехом мог бы оказаться работником какой-нибудь крошечной пивоварни на Седермальме[15], если бы не белая полоска колоратки[16], выглядывавшая из-под ворота его винно-красной рубашки и пиджака.
– Здравствуйте! Прошу прощения за то, что вам пришлось ждать. – Он сделал шаг к Веберу с вытянутой для пожатия рукой. – Корнелис Хед, пастор.
– Аксель Вебер, газета «Экспрессен».
Корнелис указал ему на одно из кресел у окна. Они сели друг напротив друга.
– Когда вы позвонили, вы сказали, что дело важное, – констатировал Корнелис, положив ногу на ногу и сцепив руки в замок.
– Ребекка Альм, – ответ Вебера был краток. Опыт подсказывал ему, что наилучшей тактикой было как можно меньше говорить самому, давая возможность высказаться собеседнику и наблюдая за ходом беседы. Следовать вместо того, чтобы вести. На удивление, те люди, которым было что скрывать, болтали больше всех. Но Корнелис оказался не из их числа. В наступившей тишине он пытался припомнить имя, отыскать его в памяти.
– Я не уверен, что знаю, о ком идет речь, – наконец заговорил он, озабоченно наморщив лоб.
Вебер достал фотографию Ребекки, ту же самую, которую вчера опубликовали в газете, и протянул ее собеседнику. Корнелис подался вперед и внимательно посмотрел на фото, очевидно, снова изо всех сил напрягая память, но в итоге лишь покачал головой.
– Нет, я ее не узнаю. Она состоит в нашей общине?
– Состояла. Она мертва, ее убили несколько недель назад.
– Какой ужас…
– Да, последние годы она жила в Евле.
– Если она состояла в нашей общине раньше, как давно это было? Я должен был ее узнать?
– Она без сомнения являлась активным членом общины в период с 2008 по 2010 год. Вы тоже были здесь, – констатировал Вебер.
– Я служил в местной общине, но не в этой церкви. В церковь Фугеля я перешел весной 2011 года.
Вебер замялся, ругаясь про себя. Он выяснил только основные факты, а детали упустил. Его оплошность. Согласно записям о регистрации по месту жительства, Ребекка покинула Уппсалу в конце августа 2010 года. За полгода до того, как здесь появился этот поп-хипстер.
– Могу я спросить, почему вы интересуетесь этой женщиной и нашей церковью?
Спросить он, безусловно, может.
Но настоящего ответа не услышит.
Опираясь на сведения, которые смог собрать Вебер, можно сделать вывод о том, что Ребекка продолжала изолироваться от общества. Редко принимала участие в чем-либо, в Комвуксе училась удаленно. За дверь Ребекка выходила в принципе лишь для того, чтобы посетить церковь. Та женщина в Неше поняла, что для Ребекки это оказалось важно, и всячески ее поддерживала.
В 2010 году Ребекка посылает Веберу письмо о погибшей женщине. В июле, судя по штемпелю на конверте. Одновременно она оставляет не только церковь, но и сам город, забрасывает учебу и устраивается на неполный рабочий день в Евле. Что-то произошло, и, так как она мало с кем общалась вне церкви, можно предположить, что это произошло именно в церкви.
Вот это был настоящий ответ.
– Я пишу статью о насилии над женщинами, и хотел бы дать развернутый портрет Ребекки, – проговорил Вебер тот ответ, который предназначался его собеседнику. – Чтобы она не казалась просто безымянной жертвой, цифрой в статистике, а предстала живым человеком.
Корнелис кивнул, по-видимому, удовлетворенный таким ответом. По крайней мере, он был согласен, что идея неплоха.
– Мне жаль, что я не смог вам помочь. Я не был с ней знаком.
– А кто был здесь главным с 2008 года и до того момента, как на службу заступили вы?
– Моя предшественница, Ингрид Дрюбер.
– Где я могу ее найти?
– В Вестеросе, она там живет последние семь лет. В этом году она выставила свою кандидатуру на епископский пост.
Больше говорить было особенно не о чем. Вебер поблагодарил собеседника и, выйдя из церкви, направился к машине. Немного злясь на самого себя. Можно было не делать такой огромный крюк, заезжая в Уппсалу. Он бросил взгляд на часы. Не позвонить ли ему Ингрид Дрюбер, попросить о встрече, возможно, даже этим вечером? Или просто поехать туда наудачу, явиться без предупреждения?
Свои плюсы и минусы были у обоих вариантов.
Если Ингрид не будет заранее знать о его визите, она не успеет подготовиться и с большей вероятностью о чем-то проболтается, или же вообще откажется с ним разговаривать, что лишь будет означать, что Вебер находится на верном пути и ему следует копать глубже.
С другой стороны, если он назначит встречу, у нее будет время на подготовку и, соответственно, ощущение контроля над ходом беседы, что также может способствовать ослаблению защитного барьера.
Подразумевая, что такой барьер имеется.
