Вебер решил, что для внезапного появления на пороге уже слишком поздно. Если он собирается позвонить и договориться о встрече, то сделать это можно и из машины по дороге обратно в Стокгольм. Еще ему пришлось пробежать глазами вчерашние статьи. Соня позвонила, еще когда он был на пути в Уппсалу. Газета «Бладет» написала о мешках на головах жертв, а сетевые издания уже окрестили преступника «Мешочником». Вебер ответил, что идет в данный момент по следу и в случае успеха откровения «Бладет» не будут стоить и выеденного яйца. Но это было еще до бессмысленной встречи с Корнелисом Хедом.
А теперь у него на руках ровно то же, что и вчера.
То есть ничего.
Если не считать трогательного снимка молодой женщины, страдавшей от психического недуга и умершей в одиночестве в своей квартире в Евле.
Но Вебер совсем не жаждал подобных описаний. Ему нужна была
И он намерен был получить ее от Ингрид Дрюбер в Вестеросе.
Она сказала всем, что заболела.
Отменила все встречи. Кроме одной.
Христианская газета «Даген» хотела выпустить о ней статью. Они и раньше писали о ней в позитивном ключе, по-видимому, высоко оценивая ее взгляды на то, какое место христианская религия должна занимать в жизни шведского общества и как должна развиваться Церковь Швеции. Эти взгляды газета хотела донести до своих читателей. Скольким из них предстояло отдать свои голоса на выборах епископа, Ингрид не знала, однако ранее опубликованные материалы были встречены тепло и разошлись широко. Это не было в полной мере частью кампании, обычно между собственно выборами епископа и предшествующими им выборами кандидатов кампании не проводились, но тем не менее отношение к выборам все это имело самое прямое.
Народ будет голосовать.
Нужна победа.
Все знали, кто она и на каких принципах стоит. У церкви есть единственная задача, порученная ей самим Иисусом Христом – распространять Евангелие, разносить благую весть. Церковь никогда не должна извиняться за то, что дает людям возможность меняться к лучшему – не только лишь в рамках отдельно взятой человеческой жизни, но и в масштабах всего мира. Нужно твердо стоять на том, что единственная и непоколебимая истина содержится именно в Библии.
Никогда не помешает напомнить людям об этом.
В любом другом случае Ингрид посвятила бы день попыткам забыть произошедшее.
В первую очередь, произошедшее вчера. Но и события той летней ночи восемь лет назад Ингрид тоже очень хотела бы забыть.
Вычеркнув лишнее из ежедневника и составив новое расписание, Ингрид отправилась на долгую прогулку. Прогулки ее успокаивали. Наблюдая за природой, ей было проще приблизиться к постижению величия Господа и красоты творения. Вернувшись домой, она слегка перекусила и остаток дня посвятила молитве и медитации.
Потом Ингрид снова пошла в душ, сделала легкий макияж – ей казалось, что она выглядит усталой и постаревшей, а журналистка, с которой она собиралась встретиться, привезет с собой фотографа – и поехала в город. Встреча была назначена в кафе на берегу озера Меларен.
Когда Ингрид появилась на пять минут раньше оговоренного времени, навстречу ей поднялась молодая женщина. Она представилась Эммой, и воодушевленно принялась рассказывать, как рада, что Ингрид согласилась встретиться, и с каким нетерпением ждала этой встречи. Наконец Эмма поинтересовалась, может ли она что-то предложить Ингрид.
Когда перед ними поставили чашки с чаем, интервью началось.
Эмма задавала хорошие, правильные вопросы. «Вот таких, как Эмма, епархии стоило бы привлекать к своим заслушиваниям», – думала Ингрид. Начитанная, живая, заинтересованная. Время промчалось быстро.
– Ну что ж, я думаю, у меня есть все, что нужно, – резюмировала Эмма, глядя на дисплей диктофона, лежавшего на столе. 1 час 36 минут. – Обычно мы посвящаем еще полстраницы ответам на двадцать блиц-вопросов, просто в качестве забавного дополнения. Вы не обращали внимания?
Ингрид покачала головой, да и на «забавное дополнение» у нее настроения не было.
– А что за вопросы?
– Любые, от вашей любимой еды до музыки, которую вы предпочитаете слушать, и так далее в том же роде.
Ингрид была не в восторге, но все равно согласно кивнула. Не помешает продемонстрировать и другую свою сторону.
– Есть ли у вас прозвище?
– Нет. В школе меня звали Идде, но больше никто так не делает.
– Какой цвет превалирует в вашем гардеробе?
Ингрид пришлось пару мгновений подумать, представляя собственную гардеробную.
– Я думаю, зеленый.
– Во сколько вы проснулись утром?
– Ровно в семь, как обычно.
Полуправда. Будильник прозвенел в 07.10, но не разбудил ее – к тому времени Ингрид уже несколько часов не спала.
Сон был таким правдоподобным. Никаких фантазий, никаких логических пробелов, никаких преувеличений или искажений, которые могли бы послужить сигналами того, что все происходящее – лишь игра ее подсознания.
Даже не сон, а проигрываемая заново действительность.
Крик, доносящийся с заднего сиденья. Голоса. Высокие, резкие, панические ноты. Поток новых сведений и вопросов.
–
