Ингрид сфокусировалась на дороге, чтобы как можно скорее промчаться по спящей Уппсале светлой летней ночью. Изо всех сил стараясь не глядеть в испуганные, умоляющие глаза в зеркале заднего вида. Глаза, в которых читалось осознание чего-то чудовищного, глаза, безмолвно взывавшие к Ингрид с мольбой о спасении.
Ингрид с усилием отогнала эти воспоминания, отвечая на вопросы о том, что ела на завтрак (ничего, несмотря на то, что знала, что поступает неправильно), о последнем просмотренном фильме («Дневник Бриджет Джонс» по телевизору), любимых сладостях (темный шоколад).
– Есть ли что-то, в чем вы раскаиваетесь?
Например, в том, что оставила истекающую кровью, умирающую женщину в одиночестве на пороге больницы посреди ночи?
Сегодня утром, или еще ночью, когда сон разбудил ее, ей пришло это в голову.
О чем вообще она думала?
Они не знали, что Линда умрет. Они надеялись и молились, чтобы этого не случилось. И что было бы тогда? Если бы их надежды и ожидания сбылись? Если бы она выжила? Достаточно плохо уже было оказаться замешанными в той ситуации, в которой оказалась Линда, но бросить ее, не будучи уверенными в том, что она действительно получит помощь, уехать оттуда… Они сделали недостаточно, чтобы ее спасти, недостаточно, чтобы оправдаться.
Это ли стало причиной ее смерти? То, что помощь опоздала?
Конечно, Ингрид было в чем раскаиваться. Она помедлила секунду-другую, а затем взглянула Эмме прямо в глаза.
– Я сожалею, что не пришла к Иисусу Христу раньше, а сделала это только в девятнадцать лет.
Эмма понимающе кивнула. И стала задавать заключительные вопросы.
Любимый предмет в школе?
Что Ингрид возьмет с собой на необитаемый остров?
Что сейчас лежит у нее в карманах?
Банальные вопросы и бессмысленные ответы. Эмма благодарит за интервью. Было так приятно познакомиться с Ингрид. Она надеется, что Ингрид одержит победу на выборах. Церкви в этой стране нужно больше таких, как Ингрид, в то время, в которое мы живем. Пришел фотограф, и все вышли наружу, чтобы сделать несколько снимков на фоне озера.
Уже потом, возвращаясь к машине, Ингрид сообразила, что чувствует себя относительно сносно, учитывая обстоятельства.
Все прошло хорошо.
Все идет хорошо.
Все будет хорошо.
Ей было об этом неизвестно, но в тот момент, когда она села в машину, завела мотор и поехала к дому, Аксель Вебер как раз вбивал ее имя в окошко поисковика на рабочем компьютере. Он нажал на ввод и стал внимательно читать.
Феликс Хоекстра подвинул к себе поднос с молочником и налил молока в чашку. Смакуя кофе, он стал мысленно готовиться к собеседованию. Такое чувство неуверенности испытываешь, когда предстоит переделать кучу дел. Его радовало, что их некоммерческая организация росла и расширялась, была востребована, только вот причина, по которой к ним поступало такое большое количество звонков, отдавалась болью в сердце.
Мешочник.
За месяц они выросли с двух автомобилей до пяти, и если такое положение дел сохранится, количество машин придется удвоить. Как минимум. Жительницы Уппсалы были напуганы. Ситуация складывалась, вне всяких сомнений, весьма тревожная, но для Безопасных Такси наступил настоящий бум. У него взяли интервью репортеры двух газет, он побывал на государственной и местной радиостанциях, муниципальные власти связались с ним, предлагая каким-либо образом поддержать деятельность их организации. Свой интерес выразили многочисленные спонсоры. Все сотрудники работали на добровольных началах, но существовали издержки, и до сих пор доходы не всегда покрывали расходы, так что любая помощь была кстати. Хоть Феликс и старался не углубляться в эти размышления, это, вероятно, было неизбежно. Сама по себе потребность в таком предприятии, как Безопасные Такси, была достаточно печальным фактом.
Мысль о чем-то подобном зародилась в его голове, как только дочери Феликса стали самостоятельно передвигаться по городу. Они не всегда приветствовали желание отца их подвезти, такси стоило дорого, и даже если Феликс предлагал им деньги на оплату, они тоже не всегда соглашались. Феликс полагал, что это часть процесса взросления и сепарации. По этой причине пять лет назад он и начал свою деятельность – Феликс хотел что-то изменить в обществе и помочь людям. Но еще больше ему было необходимо сконцентрироваться на чем-то, помимо собственного развода. Большая любовь Феликса решила его оставить, и их общие дети уехали с ней. Конечно, время от времени они встречались, но жили его дочки теперь в пригороде Хеслехольма, с новым мужем своей матери, собаками и лошадьми. Отцу нечего было им предложить, особенно в первые годы, и Феликс это понимал.
Все это случилось словно гром посреди ясного неба. Однажды он вернулся с работы, а Лиза сообщила ему, что девочки остались ночевать у подружек. Он успел подумать, что среди недели они раньше никогда не ночевали вне дома, а потом понял, что жена хочет обсудить что-то важное.
