– Обычно все внимание уделяется жертве, но для ее близких произошедшее также является травмирующим опытом.
Мужчина напротив Феликса, очевидно, обдумывал услышанное, словно для него это было новостью. Феликс подался вперед. Было что-то в Закарии, что Феликсу на уровне подсознания нравилось.
Хороший человек. Чувствительный.
Феликс знал, что до сих пор есть мужчины, которые не любят говорить о своих чувствах. Он и сам был из их числа. Но Закария поднял на Феликса благодарный взгляд.
– Спасибо. Все хорошо… Я ничего не могу поделать с тем, что уже случилось. Единственное, чем я могу быть полезен сейчас – это быть здесь, ради нее. И ради остальных.
Они еще побеседовали, но, если в полицейском регистре он не значится и Реми не найдет ничего подозрительного на этого человека, можно будет считать, что Феликс только что заполучил нового работника.
Опечаленные, они всей группой покидали здание полиции. Несмотря на то, что все работали на совесть, несмотря на две рабочие версии, проверенные в течение дня, они вынуждены были признать, что совсем не продвинулись вперед.
ДНК Дана Тилльмана не совпала с образцами спермы преступника, взятыми у жертв, что, в общем-то, ни для кого не стало сюрпризом. Себастиан не к месту пробурчал что-то типа «ну, что я говорил», когда Урсула ознакомила группу с результатами проведенных экспертиз, и настроение у всех испортилось еще сильнее. Когда они обсуждали Тилльмана, Карлос вдруг понял, что никто не удосужился выяснить размер его обуви. Позвонив ему, Карлос в присущем ему уверенном дипломатическом стиле убедил Тилльмана предоставить им нужные сведения. Оказалось, что Тилльман носит 45 размер, иногда 46. Отпечатки спортивных туфель, найденные на местах преступлений, соответствовали размеру 42,5. Имя Тилльмана все еще фигурировало в расследовании, но из числа подозреваемых он был исключен, по крайней мере до тех пор, пока полиция не получит новых или иных доказательств его причастности к преступлениям.
Первая ниточка не привела их никуда.
Билли оборвал вторую.
Ту, которая вела к клиенту Стеллы Симонссон.
Он вкратце описал свой визит к ней. Совсем коротко о здании, ни слова о комнате Стеллы, лишь пересказ переписки с клиентом, которую Билли смог извлечь из ее компьютера. Все четко и ясно.
Вилльман хотел бы встретиться, когда она сможет? Обговорили время, распрощались.
Человек, покупавший ее услуги, называл себя Вилльман. В Уппсале проживали пять Вилльманов, но их фамилия начиналась с буквы «W», а не «V». Оплата наличными, как им уже было известно, так что никакие переводы отследить не удастся. Связь по одноразовому номеру, который теперь также невозможно отследить. Что касается камер видеонаблюдения, их Билли тоже проверил. Ближайшая из них располагалась на шоссе 272, которое начиналось в Уппсале и вело в Белльнес. Большую часть суток движение было плотным, и даже если бы полиции был известен точный временной промежуток, когда Вилльман был у Стеллы, не было уверенности в том, что он проезжал мимо камер. Существовало как минимум два других подъезда к интересующей их промзоне, и ни один из них не был оборудован камерами.
Так что в целом – ничего.
В довершение всего Анне-Ли швырнула на стол вечернюю газету.
– У нас не так уж много информации, но и та, что есть, каким-то дьявольским образом просочилась наружу.
Себастиан хотел было поинтересоваться, чего иного она ожидала, но удержался. Судя по виду Анне-Ли, сейчас лучше было воздержаться от провокаций. К тому же она относилась к тем немногим, к кому Себастиан все еще положительно относился.
– Они дали ему прозвище «Мешочник», – продолжала она взвинченным тоном, не сводя взгляда с Торкеля. – Так не должно было случиться. Я хотела остановить его, прежде чем он станет «Уппсаламанненом»[17] или каким-нибудь еще чертовым «манненом». Только поэтому вы здесь.
– Мы здесь всего два дня, – отозвался Билли, разводя руками, словно желая спросить, чего, собственно, она ожидала за столь короткий срок. – До того, как мы приехали, вы работали над этим делом больше месяца.
– Вы созвали пресс-конференцию, раздули это все, вынесли на всеобщее обозрение, – вмешалась Урсула. – А пресса никогда не удовлетворится теми крохами информации, которыми мы с ними делимся на конференциях.
Торкель заметил, как Ванья согласно кивнула, и на сердце у него потеплело. Возможно, в последнее время все они друг от друга отдалились, но в нужный момент они встанут горой друг за друга. За него. Все, за исключением Себастиана, конечно.
– Нам не следовало распространять информацию о том, что он закрывает лица жертв, – бросила Анне-Ли, все еще неотрывно глядя на Торкеля.
Значит, он был прав, констатировал Торкель про себя. Она позволила ему развить тему БДСМ, только чтобы потом было на кого пожаловаться. Торкель ощутил растущее раздражение и глубоко вздохнул, чтобы как-то с ним справиться.
