– Будь осторожна. Снаружи бродит по крайней мере один психопат.
С этими словами Себастиан закрыл за собой дверь. Урсула не знала, как воспринимать сказанное им. Это могло быть выражением чистой заботы, но с тем же успехом могло оказаться попыткой внушить Урсуле ненужные подозрения по отношению к тому, с кем она собиралась встретиться, и тем самым саботировать их свидание. Чем бы это ни было со стороны Себастиана, но такие мысли посещали Урсулу и ранее.
Не конкретно о ней и Петросе – Урсула была в состоянии о себе позаботиться.
О Белле и Никко.
Его полное имя было Николас Линтон. Когда Урсула позвонила дочери, чтобы поблагодарить за вчерашний вечер, она выразила свое неравнодушие, высказала заинтересованность и, пользуясь случаем, все выяснила.
Урсула размышляла над тем, следует ли ей навести справки о бойфренде дочери. Просто чтобы быть спокойной на их счет.
Чтобы знать, что он не какой-нибудь Тилльман.
Таких Тилльманов вокруг полно.
Ради Беллы. Ей вовсе не нужно об этом знать. А если Урсула раскопает что-то? Что делать тогда? Как рассказать Белле, чтобы она не догадалась, чем занималась ее мать? Для их хрупких отношений это будет равносильно смертному приговору.
Урсуле необходимо было наглядно продемонстрировать, что она беспокоится о дочери, но способ она выбрала неверный. Доверительные отношения так не строятся.
Ход ее мыслей был прерван звуковым сигналом с компьютера. Она открыла окошко чата, куда уже заранее успела ввести свой пароль.
– Ты любишь тайскую кухню?
Поначалу Петрос предлагал встретиться прямо у нее в гостинице. По слухам, тамошний ресторан был неплох, да и Петрос там раньше не бывал.
Урсула отказалась.
Категорически.
По двум причинам.
Первая, возможно, была глупой, но Урсула не хотела оставаться в такой близости от своего номера. Ей хотелось иметь возможность сказать «спасибо» и «до встречи», садясь в такси, обнять его, поцеловать в щеку и на том расстаться. Так она поступала с Себастианом дома, в Стокгольме, когда он рассчитывал на большее. Может быть, из-за того, что она столько лет спала с Торкелем в гостиницах по всей стране, у нее и сформировалось мнение, что в сознании большинства мужчин гостиничные номера связаны с сексом.
Вторая причина, которая была абсолютно оправдана, – это вероятность того, что Себастиан мог в любой момент спуститься в ресторан, а худшего кошмара Урсула и представить себе не могла.
Так что сейчас они сидели за столиком в тайском ресторане, в названии которого содержалось невероятное количество гласных – практически одни только буквы «А». Она сама загуглила это место. Ресторан находился в двадцати минутах ходьбы от гостиницы – так что вне зависимости от того, чем закончится вечер, можно было рассчитывать на неспешную прогулку.
Они договорились встретиться снаружи. Урсула явилась вовремя, но он уже был на месте с букетом в руках. На секунду она неблагодарно посетовала про себя, что будет делать со срезанными цветами у себя в гостинице, но отогнала эту мысль и поблагодарила, сказав, что они прекрасны. Очевидно, что Петрос в таких вещах смыслил больше, размышляла Урсула, проходя в дверь, которую он для нее придержал. Он приоделся, явно готовился к встрече.
Урсула же явилась в ресторан прямиком с работы.
Официант поводил их к столику, вручил каждому меню и поинтересовался, что они собираются пить. По дороге Урсула испытала странное чувство, которое не было ей знакомо. Сейчас, когда она сидела с меню в руках и обсуждала закуски и вино, Урсула поняла – она нервничает.
Прошло много времени с тех пор, как ей в последний раз приходилось стараться быть интересной, если вообще когда-либо приходилось. Она уже не могла вспомнить, как все было с Микке. Они как будто просто стали парой, так ей казалось. Он существенно больше интересовался ею, чем она им. И в браке эта тенденция сохранилась.
Они стали парой, съехались, родили Беллу, неплохо жили.
У них была вилла в хорошем районе, материальное благополучие, интересная работа.
Удавшаяся жизнь. Настолько, насколько вообще можно было ожидать.
Но Урсула никогда его не любила.
И тут в ее жизнь вошел Себастиан.
Со всей определенностью дал понять, что заинтересован в ней, желает ее, взял на себя всю инициативу. Ей вообще ничего не пришлось делать. Он окружил ее своим присутствием так, как никогда не делал Микке, и по этому ощущению Урсула до сих пор тосковала.
Себастиан стал первым, кого она действительно полюбила.
Она разглядывала Петроса, сидевшего наискосок от нее. Сможет ли он так окутать ее собой? Достучаться до нее, несмотря на то, что она никому не позволяла приблизиться к себе, преодолеть дистанцию, которую всегда держала? Или научиться с этим жить. Даже ценить такой порядок вещей. Как научился Себастиан.
Она осознала, что мысли о бывшем любовнике, очевидно, могут осложнить процесс, поэтому приказала себе перестать рассматривать ситуацию со стороны, анализируя все, словно она все еще была на работе, а ее личная жизнь была местом преступления, которое следовало скрупулезно изучить.
Если, конечно, в этом контексте вообще можно было говорить про жизнь.
