Когда Жетулиу вернулся после этой воскресной поездки, которая, вероятно, была чистым вымыслом, ему позвонил директор отеля «Берг». Госпожа Мендоса передала для него посылку. Жетулиу уехал на неделю и вернулся с набитыми карманами. Ненадолго оставшись в одиночестве, Аугуста обманула бдительность своего брата и прислала открытку: «Артуро, как поживаешь? Я думаю о тебе… Не надо падать духом. Смерть Конканнона так ужасно печальна, что я в тоске. Жетулиу подарил мне очень красивый костюм от Балансиаги, но для кого мне его надевать? Артуро, ты ничего не делаешь, чтобы увидеться со мной… Love. А.»
Самым замечательным событием последней четверти было письмо от Алана Портера. Он приглашал Артура в Вашингтон. В конверте лежал билет на самолет в оба конца.
Советник (совсем не тайный, его имя было у всех на устах, и сплетники приписывали ему широчайшие полномочия) принял Артура в своем кабинете в Белом доме.
— Что вы делаете этим летом?
— Я хотел вернуться на две-три недели во Францию, повидаться с матерью и с друзьями, чтобы убедиться в том, что еще не слишком обамериканился. В то же время я не уверен, что у меня будут деньги на дорогу, а если и будут, то, возможно, лучше их приберечь. Я трачу слишком много времени на переводы и частные уроки.
Портер в рубашке в полоску и с алым галстуком-бабочкой, золотыми запонками и часами, сидел за массивным бюро — подделке под чиппендель — и поигрывал ножом для бумаги, отмеряя им свои вопросы.
— Как вы смотрите на то, чтобы поработать в июле-августе?
Тон был непререкаемым.
— В какой области?
— О, ничего сложного: один мой друг, брокер с нью-йоркской биржи, ищет стажера.
— Я плохо разбираюсь в биржевых делах.
— Лишний довод. Пойдемте пообедаем, и вы подумаете.
Высокопоставленные сотрудники Белого дома обедали в закрытом клубе. Портер не пожимал рук, торопясь, ограничиваясь небрежным жестом в ответ на приветствия, несшиеся от каждого столика.
— Вашими результатами в Бересфорде очень довольны, — заговорил он, когда заказал меню и вино, не поинтересовавшись мнением гостя.
— Кто именно?
Администрация… Второй курс покажется вам поинтереснее.
— Надеюсь.
— Признаюсь, нет ничего скучнее учебы. Жизнь — гораздо более интересный учитель. На стажировке у Янсена и Бруштейна вы узнаете то, чему вас не научат ни в каком университете.
Артур выдвинул довод, в который, едва лишь его произнес, уже сам больше не верил:
— Моя мать ждет моего возвращения.
— Ваше будущее тоже вас ждет, и его любовь не такая верная, как у матери.
— Вы циник.
— Циник? Нет. Я здравомыслящий человек. Положим, все можно уладить. Наши самолеты каждый день вылетают в Европу. В сентябре я доставлю вам билет туда и обратно, который не будет вам стоить ничего, кроме неудовольствия путешествовать с военными.
Если Артур хотел быть искренним с самим собой, ему следовало признать, что его нерешительность вызвана не столько сыновней любовью, сколько боязнью покинуть Америку, где живут Элизабет и Аугуста, хотя с последней ему не удавалось увидеться уже несколько месяцев. Оставаясь невидимой, она была препятствием, наивность которого была ясна.
— В таком случае, я принимаю предложение. С благодарностью, — добавил он.
— Я не требую от вас никакой благодарности.
Клуб был полон. Опоздавшие ждали в баре, пока освободится местечко. За столиками разговаривали и смеялись так громко, что Портеру с Артуром приходилось повышать голос, чтобы расслышать друг друга, и это исключало всякие нюансы в их словах. В зале витал легкий запах аптеки, производимый то ли лосьонами после бритья этих господ, то ли их надушенными платочками в нагрудных карманах, то ли кондиционированным воздухом. Два-три раза шум стихал на несколько секунд без причины и тотчас снова нарастал.
— Тихий ангел пролетел, — сказал Артур.
— Было бы странно. В Вашингтоне, округ Колумбия, ангелов нет. Они сдались и ушли. Никто их не слушал.
Подписав счет, Портер посмотрел Артуру прямо в глаза:
— За два месяца у Янсена и Бруштейна вы многое узнаете. Большую часть из этого нельзя выносить из офиса. Одно оброненное слово вызывает крах целой операции, подготавливаемой месяцами. Я думаю, вам будет интересно поплавать несколько недель в море, кишащем акулами.
— Акулами?
— Да, на взгляд европейцев. Конканнон не предупреждал вас на корабле? В Соединенных Штатах есть один бог: деньги. Он отпускает все грехи. Вы знаете Вашингтон?
— Нет.
— Это современный Рим. Мой шофер покатает вас сегодня днем, а потом отвезет в аэропорт. Я посоветовал ему избегать негритянских кварталов. Там мне нечем гордиться. Вы остановитесь в Нью-Йорке перед возвращением в Бересфорд?
Артур думал об этом и хотел этого. Он уже месяц не видал Элизабет.
— Моя секретарша поменяет ваш обратный билет. По меньшей мере, Элизабет Мерфи даст вам менее трафаретное представление о нашем обществе, чем я.
Этот дьявол знал обо всем. Артур напрягся. Портер это почувствовал.
