Высший круг полностью

— Не знал, что от спиртного плачут, — сказал он со смехом, вытирая глаза бумажной салфеткой.

На его серые щеки вернулись краски. Он снова взял авиабилет, пролистал и убрал в карман.

— Еще сутки — и все изменится. Я женюсь на Мерфи.

— Элизабет?

— Нет, Хелен, ее тетке. Может быть, даже двоюродной бабушке. Семьдесят два года, изысканна, обожает музы­ку, художница, большая подруга Пикассо. Ее яхта придет за ней в Гонконг, и мы уедем в Малайзию, как только по­женимся.

Артур оплатил счет в отеле на улице Кастильоне, забрал багаж и, в довершение торжества, нанял здесь же машину с шофером в ливрее. В аэропорту он помог пройти реги­страцию, уплатил за перевес.

— Жизнь — великолепный подарок, сделанный Богом людям, — сказал Жетулиу, когда они немного прошлись прежде чем стать на бегущую дорожку. — Напрасно я пре­давался отчаянию в эти часы. Я под защитой с самого рождения. В первый раз я усомнился в Нем. Он захотел испытать меня, как Он всегда испытывает лучших своих сыновей. Разумеется, я все тебе верну, как только приеду в Гонконг. Ты предпочитаешь доллары или фунты?

— Я ничего у тебя не прошу.

— Ну нет… я настаиваю.

— Ты лучше скажи мне, счастлива ли Аугуста.

Жетулиу остановился, нахмурив брови.

— Ты злоупотребляешь положением, в котором я нахо­жусь. Вспомни, что я, хоть и временно, твой должник.

— А что ты скажешь, дорогой должник, если я набью тебе морду, и ты опоздаешь на самолет и не провернешь свое очередное жульничество?

— Ты этого не сделаешь!

Артур тоже так думает. Это не в его стиле, даже если желания ему не занимать.

— Ладно, не сделаю. Но мне нравится напугать тебя на несколько секунд. Это мне с лихвой возмещает счет за от­ель и в «Дё Маю».

— Как только приеду, вышлю тебе чек. Я не хочу быть тебе обязанным. И на этот раз прощай!

Он шагнул было к бегущей дорожке, которая вела к аэровокзалу. Артур удержал ею за руку так твердо, что Жетулиу покачнулся.

— Прощай, я сказал!

— Не сейчас! Ответь на мой вопрос.

— Ну да: Аугуста совершенно счастлива и слышать о тебе не хочет.

— Дай мне ее адрес.

— Ни за что в жизни.

— Жетулиу, когда-нибудь я тебя по стенке размажу. Мне уже не раз следовало это сделать. Особенно сегодня утром. Я жалею тебя ради нее.

— Пошел ты со своей жалостью. Меня так просто не размажешь.

— Это мы еще посмотрим.

Они расстались, одинаково недовольные друг другом. Жетулиу уже уносила бегущая дорожка, когда он обернул­ся, приставил руки ко рту и прокричал Артуру:

— Ты никогда ее не получишь!

Несколько недель спустя «Геральд Трибюн» опубли­ковала фотографии со свадьбы с кратким коммента­рием: «Миссис Хелен Мерфи, которая месяц назад раз­велась с банкиром Ченом Ли, в пятницу вышла замуж за Жетулиу Мендоса, богатого бразильского судовла­дельца. Они отправились в круиз на Зондские острова на борту “Хелен” — яхты, подаренной бывшим мужем. Напомним, что миссис Мерфи является членом совета директоров банка “Мерфи энд Мерфи” и тетей актрисы Элизабет Мерфи».

Жетулиу богатый судовладелец? Здесь наверняка опе­чатка. Надо читать: «совладелец», раз он добрался до капи­тала новой жены. Что до эпитета «богатый», то он приукра­шивает действительность. Больше подходит «блестящий». Артур не сомневался, что в юности, будучи ангелом-хранителем Аугусты, он жил в достатке, но уже давно исчер­пал кредит, предаваясь роскоши, которой не выдержит никакое состояние. Ярая охрана, выставленная вокруг Аугусты, была лишь гнусным расчетом, чтобы выдать ее замуж за богатого и ввести в свет, где найдется местечко и для чудесного брата. Соуза рухнул по еще не известным причинам. Неважно, брак с банком «Мерфи энд Мерфи» поддержит на плаву Жетулиу, припертого к стене: почти сорокалетнему, оплешивевшему, под угрозой ожирения и кредиторов, без средств, ему остается лишь стать «котом» богатой женщины, которая, возможно, уже не в себе. Он станет ее смешить, как насмешил Артура, когда тот рас­плачивался в отеле на улице Кастильоне.

— Почему ты выбрал самый дорогой отель в Париже, когда у тебя не было ни гроша?

— Дорогой мой, сразу видно, что ты не умеешь жить. В третьеразрядном отеле мне точно так же нечем было бы заплатить. Так зачем себя ограничивать.

Полгода спустя Хелен Мерфи-Мендоса скончалась в Лондоне от сердечного приступа, и Жетулиу в очередной раз пошел в гору.

— В целом, — сказала Зава после заседания, которое продолжалось почти весь день, — все оказалось гораздо про­ще, чем мы рассчитывали. Я бы предложила вам поехать на выходные за город. Артур будет рад вас видеть, но вы не жалуете сельскую местность.

— Я увижусь с Артуром в следующем месяце. И побу­ду подольше. Одолжите мне его как-нибудь после обеда, я свожу его в зоопарк. А завтра я должен быть в Париже.

— Хотите, отвезу вас в отель? У меня есть машина с шофером. Не такая уж роскошь, чтобы ездить в Нью-Джерси. По правде говоря, эти круглые столы, когда часа­ми обсуждают мелкие вопросы, наводят на меня ужасную скуку. Когда мне скучно, я сгибаюсь от страшной устало­сти. Даже начинаю жалеть, что я больше не глухая.

— Если у вас есть время, подбросьте меня в «Копакабану».

— Встреча?

— Нет, простая привычка.