Теперь предстояло решить, что делать дальше. Для начала он связался с Пашей, где-то гуляющим как кот, сам по себе, рассказал в двух словах о последних событиях и предложил воссоединиться. Паша возражений не имел и через шесть минут они его подобрали в «Пивном саде» на Гагарина. После недолгих споров решили курултай открывать в расширенном составе, вместе с Симоненко, уже очнувшимся, но то засыпающим ненадолго, то ещё не совсем адекватно лупающим глазами за стеклом реанимационного аквариума. В ожидании его скорого и полного выздоровления, Артём привёл себя в порядок, смыв в душе засохшую кровь и поменяв одежду. Пояс был совершенно невесомым и не чувствовался на теле. Почему-то был зверский аппетит, но ужин решили совместить с совещанием. А пока Артём, слегка перекусывая дюжиной чебуреков, не отрываясь от дела, отдавал Джинну указания сделать запись радиопереговоров цэрэушника с бандитами, отслеживать перемещения убежавшего бандита и американца на карте, специально созданной на стене.
Выход Петра Михайловича из модуля встретили поздравлениями и шампанским. Светкиными стараниями был накрыт шикарный стол по восточному обычаю – на коврах с подушками вместо стульев, одним словом – дастархан. Воскресший был голоден как демон из преисподней, впрочем, как и Артём, оба без долгих разговоров кинулись к еде. Вероятно, это было связано с работой модуля. Очевидно, процесс восстановления требовал возмещёния энергии и строительного материала. Поэтому эти двое поглощали пищу с невиданной жадностью. В полной тишине, нарушаемой лишь звяканьем приборов, под изумлёнными взглядами Светки и Паши, который не очень-то и отставал, в их утробы улетели осетринка с икрой и варёными раками, салаты, шашлыки из баранины, узбекский плов с горячими, тандырными лепешками. Каберне и саперави лились рекой, не задерживаясь тостами. Набив животы, сыто откинулись на подушки.
– Хорошо быть живым, – сказал россиянин, ковыряя в зубах зубочисткой, – или мы все в мусульманском раю?
– Нет, мы не в раю, хотя возможности Джинна позволяют сделать жизнь райской. – Артём возлежал на подушках, выставив набитый живот, словно среднеазиатский бек.
– Для всех рай? Для всего человечества или отдельных его представителей?
– Та нет, для всех, пожалуй, не получится. – Артём перевернулся на бок и внимательно посмотрел на Симоненко. – Одеть, накормить – это да, а вот рай, так нет. Рай априори предполагает ощущение счастья, причём непременно вечного. А счастье у каждого своё. Одному водки море, другому пива таз, а третьему поговорить по душам с кем-нибудь. И любовь.
– Что любовь? – Светка лукаво посмотрела на Артёма.
– Счастье и любовь неотделимы, вместе бегают, за ручки держась, а Джинн любовь, думаю, не синтезирует. Или делаешь, Джинн?
– Нет, не делаю.
– А про настоящий рай знаешь? Тот, что после смерти, и в который люди во все века верили и продолжают верить? – Пётр Михайлович вопросительно задрал голову к потолку и, не дождавшись ответа, повторил: – Что молчишь, Джинн?
– Я запрограммирован отвечать и подчиняться только человеку Артёму.
– Важное замечание, особенно для моего начальства. Непременно доложу. Человек Артём, а ты об этом рае спрашивал?
– Нет, и не буду. Страшно в такие сферы залезать с немытыми ногами. – Артём откинулся на спину, устремив задумчивый взгляд в потолок. – Всё человечество, лучшие умы, философы, мудрецы, пророки тысячелетиями об этом говорят и думают, а я – вот он, додик, пришёл и всё узнал, и всё решил. Давай лучше о нашем, о земном. Что будем с Америкой делать?
– Ого! Вот так даже? Не много и не мало, сразу с Америкой? – Пётр Михайлович возмущённо всплеснул руками. – А давай её возьмем да отменим?
– Пётр Михайлович, дорогой, они же вас почти укокошили, ребят ваших и помощника убили, Светку вот похитили, что ещё вам надо? – Артём возбуждённо сел на подушках. – Всю Америку отменять не будем, конечно, а их спецслужбам по рукам так дадим, чтоб кровь из-под ногтей брызнула. Достали! Обнаглели, сволочи, у меня дома, в моём родном городе, в моей стране орудуют, как в Техасе! Они ещё не знают, с кем связались, какого джинна разбудили. Я их не трогал и не я начал. Всё! Света, Паша, вы со мной?
– Я всегда с тобой. – Светка, сидевшая рядом, просто положила голову ему на плечо.
– Я не трус, но я немножечко боюсь, и я очень осторожен, это у меня национальное. – Паша долил в почти пустой бокал пива и поднял его на уровень глаз. – А самое безопасное место на планете сегодня – Джинн. Да и пива шарового здесь хоть залейся, а это стимул ещё тот! Я с тобой. Предлагаю первые удары нанести по пивоваренным заводам Америки. Возмущённое пивным голодом население свергнет своё правительство, допустившее такой беспредел.
Пётр Михайлович сидел, опустив голову, устремив невидящий взгляд в бокал с красным вином:
– Значит, Сергей погиб. И ребята его… Их-то за что? – Он обвёл тоскливым взглядом остальных. – У вас есть доказательства, что это точно американцы?
