Она снова скрылась, а я звоню Богдану. Он говорит: «Привет». И я говорю, что Элизабет нужно такси, а он спрашивает, не пл
Потом я вынула сим-карту, что было сложно, поскольку меня всю трясло, разрезала ее на кусочки, затем отнесла телефон на кухню и бросила в мусоропровод. Я услышала, как Элизабет крикнула: «Ты все сделала, Джойс?» – и я очень тихо ответила, что да, мол, сделала. В этот самый момент Элизабет с Виктором вернулись в гостиную как ни в чем не бывало.
Должно быть, я выглядела так, будто увидела призрака, но разве можно меня за это винить? После этого Элизабет рассказала мне обо всем.
Текстовые сообщения от Викинга стали ключом. Он знал о каждом нашем шаге. Он сказал, что у него повсюду люди, которые за нами следят. Но с Элизабет такие шутки не проходят. Она говорит, за ней невозможно следить незаметно, она слишком для этого умна. Например, в поезде точно никого не было. Так что вскоре она смекнула, что Викинг проделал куда более простой трюк. Он просто клонировал мобильный телефон Элизабет, пока держал ее у себя дома (когда я говорю «просто», вы же понимаете, что это фигура речи?), и потом мог слышать, а иногда даже видеть все, что происходило, – вплоть до момента, когда я уничтожила телефон.
Вот почему ей пришлось держать меня в неведении: чтобы моя реакция для Викинга была естественной и правдоподобной. По сути дела, я была нужна там в первую очередь для того, чтобы все прозвучало совершенно реально. Я сказала Элизабет, что могла бы сыграть, но она только рассмеялась. Я спросила, знал ли об этом Виктор, и он ответил, что, как только Элизабет подняла телефон и рассказала о сообщениях, он понял ее план. Я поинтересовалась у Виктора, беспокоился ли он до этого, что она действительно его убьет, и он сказал: предполагал, что этого не случится, но с Элизабет никогда нельзя знать наверняка. Элизабет фыркнула и парировала: «Ой, можно подумать!» А Виктор ответил: «Я же помню». И пока Элизабет продолжала протестовать, он налил мне наконец обещанный джин с тоником.
Примерно через час подошли консьержка с Богданом, который принес очень большую сумку. Виктор сказал консьержке, что его только что убили. Консьержка кивнула и спросила, долго ли он будет мертв, так что Виктор посмотрел на Элизабет, и она ответила, что пары недель или около того должно хватить.
Оказывается, консьержка работает на Виктора. В конце концов она даже помогла Богдану донести до машины сумку с Виктором, который сидел внутри как можно тише – на случай, если вдруг Викинг поставил кого-нибудь наблюдать за зданием. Виктор принял две таблетки сильнодействующего снотворного, поскольку ему уже доводилось бывать в подобной ситуации раньше, плюс это единственный способ не соскучиться в замкнутом пространстве.
Примерно через двадцать миль, когда Элизабет убедилась, что за нами никто не едет, мы поднялись на самый верх многоэтажной автостоянки в восточном Кройдоне[72], открыли багажник, расстегнули молнию на сумке и выпустили Виктора. И можете себе представить? Он спал там как младенец! Нам даже пришлось надавать ему пощечин, чтобы разбудить. Я сказала, что не отказалась бы от такой таблеточки для сна, но он ответил, что для меня они слишком сильные. Их доставляют ему из Америки.
И вот мы здесь. Виктор не может остаться с Элизабет, поэтому будет жить в моей комнате для гостей, пока мертв. Смысл в том, чтобы выяснить, кто этот Викинг, а потом понять, где его искать. Дальнейший план, видимо, состоит в том, чтобы убить его, – не знаю. Но мы точно не сможем держать Виктора мертвым вечно.
У меня еще остались вопросы о Викинге и Викторе, однако завтра четверг, так что все это может подождать, пока наша банда не соберется вместе.
Что же это даст нам в расследовании дела Бетани Уэйтс? На первый взгляд, мы как будто отвлеклись, но Элизабет говорит, что на самом деле это огромная удача, поскольку Виктор поможет нам, пока он здесь.
Алан обычно заходит ко мне, когда я пишу, но теперь, когда в квартире появился новый, интересный украинец, его и след простыл! Какой же он непостоянный! Пойду немного потрясу пакетом с печеньем – посмотрим, кто тут главный.
Из другой комнаты слышу, что программа про поезда закончилась и Виктор встал с дивана. Кажется, он решил помыть посуду – а это добрый знак.
Знаю, что исполнила сегодня роль марионетки, и хотя понимаю, что это было важно, но чувствую себя не совсем в своей тарелке. Как-то странно это. Конечно, я испытала шок, способный надолго выбить из колеи, но есть кое-что еще, о чем я думаю весь день. Наверное, дело вот в чем.
Видите ли, когда Элизабет стреляла, я же в самом деле в это
И я не просто поверила, я точно
