Вообще, процесс создания новых двигателей складывается из удач и неудач. Причем вторых куда больше, чем первых. И наверно, это закономерно — в противном случае конструирование моторов было бы делом очень простым и приятным. А для создания новых моторов нужен, кроме таланта, еще и бойцовский характер.
После каждой неудачи инженеры ходили мрачные, чернее тучи.
Тогда Микулин зазывал их к себе.
— Вы чего носы повесили? — спросил он, хитро улыбаясь.
— Так дефекты же нашли в моторе, Александр Александрович, — ответил кто-то.
— Ну и превосходно! — воскликнул Микулин.
Все переглянулись: уж не спятил ли генеральный?
— Подумайте сами, — начал Микулин, продолжая улыбаться, — вот мы сейчас обнаружили дефект. Это же очень хорошо. Значит, двигатель не затаил дефекты и своевременно выдал их на-гора. Мы этот дефект знаем и его своевременно устраним. А ведь в противном случае этот дефект проявил бы себя во время госиспытаний или, не дай бог, во время летных испытаний. Тогда бы катастрофа была неминуема. А теперь она уже не произойдет. Так надо радоваться этому! Ясно?
— Ясно, Александр Александрович, — послышалось среди общего смеха.
Довольный, что настроение конструкторов изменилось, Микулин повысил голос:
— А раз ясно, то приказываю всем радоваться и носы не вешать. Идти работать и искать новые дефекты.
Уже во время заводских испытаний готового мотора, предшествующих государственным, произошла колоссальная неприятность. Когда двигатель разобрали, то с ужасом увидели рассыпавшийся подшипник.
Прямо с испытательного стенда Микулин направился в монтажный цех.
— Товарищи, — громко сказал он, — на испытаниях только что полетел подшипник.
Наступила тишина. Потом один из самых опытных сборщиков завода, Иван Иванович Щипанов, подошел к Микулину.
— Александр Александрович, наверно, это я виноват. Только сейчас, после ваших слов, я спохватился, что забыл поставить к подшипнику дистанционную шайбу.
Все напряженно глядели на Микулина, ожидая, что он сейчас же взорвется гневным криком. И было из-за чего. Шутка ли, такое, да на испытаниях.
Вдруг Микулин порывисто обнял рабочего и громко сказал:
— Большое спасибо, Иван Иванович!
Слух об этом случае мгновенно распространился по заводу. А Микулин, говоря о нем, объяснял:
— Во-первых, очень важно, что рабочий оказался честным и прямым человеком, который не побоялся ответственности. А во-вторых, своим признанием он сэкономил нам очень много времени. Ведь не признайся он сам — нам бы черт знает сколько времени пришлось бы искать причину дефекта.
То, что работа подвигалась так быстро, несмотря на все ухабы, было в значительной степени заслугой теоретиков во главе со Стечкиным. Можно сказать, что приход Стечкина в коллектив микулинского ОКБ был очень большой удачей. Конструкторы получили такого теоретика, о котором еще Жуковский говорил, что Стечкин «голова».
А Стечкин в свою очередь был счастлив, ибо оказался в коллективе, который за считанные недели и месяцы претворял в металл все его идеи. И разумеется, авторитет теоретиков на заводе был очень высок. Хотя порой бывали и забавные случаи.
Как-то полетел двигатель. В общем, случай ординарный. Но Стечкин вдруг обратил внимание, когда осматривал мотор, на здоровенный болт от двигателя, который оказался на подоконнике.
— Какова же была сила, с которой его забросило от стенда к окну? — спросил он Микулина.
— Ты теоретик — тебе и карты в руки. Посчитай, — ответил тот.
Стечкин взял болт и ушел к себе в кабинет.
Через день в конференц-зале, покрыв большую доску цепочкой интегралов и кривыми графиков, он предложил собравшимся инженерам чрезвычайно изящную и остроумную теорию.
Все были очень довольны — слушать Стечкина очень интересно. С помощью математики он вполне убедительно доказал, что болт мог долететь в момент разрушения двигателя до подоконника.
— А как пролегла траектория полета болта? — спросил в заключение доклада Микулин, который привык мыслить практически. — Пойдем в лабораторию. Покажи.
Но едва братья вошли в лабораторию, как наткнулись на ворчавшую уборщицу, которая рассерженно размахивала щеткой.
— Что за люди — ничего положить нельзя. Все тащут. Позавчера положила болт на окно. Ан сегодня его сперли.
— Какой болт, — удивился Микулин, показывая на болт, который держал в руках Стечкин. — Этот?
— Он самый!
— Но позвольте, — поднял брови Стечкин, — зачем вам болт и как он оказался на подоконнике?
— Так я, когда пол мету, им дверь подпираю.
Микулин и Стечкин, задыхаясь от смеха, выскочили в коридор.
Двигатель для Ту-16, получивший индекс АМ-3, был построен довольно быстро и показал на испытаниях рекордную тягу в 8 750 килограммов. Такого мощного двигателя еще не создавала ни одна фирма в мире.
Однако в процессе испытаний обнаружилось, что необходимо изменить один ответственный узел машины с целью повышения его надежности.
